Путь Рукожопа - Александр Лобков

Я посмотрел на избу, где за слюдяными окнами мерцал свет многих свечей.

– Опа чо. Ну-ка ни фига, – раздалось за моей спиной.

Я обернулся. Передо мной стояли пять игроков. Те самые пэка, в чью засаду мы угодили на дороге.

– Сам пришел, – довольно ухмыльнулся гном, которого подельники в лесу называли Винсом.

Я всмотрелся – Винсент ван Оин, двенадцатый уровень. В заткнутой за его поясом секире я узнал тот самый модернизированный домовым топор, который вернул Хагриму из болота. Выходит, выпала из Степаныча железяка после смерти. Обидно.

– Ну, что же, – сказал один из пэкашеров, извлекая меч, – пять кредитов тоже деньги, как говаривал мой папаша.

– Эй, вояки, – подал голос мужичок, с которым я говорил перед этим, – уговор забыли? На хуторе никаких драк.

– И кто нам помешает? Уж не ты ли? – потянул топор из-за пояса Винс.

– Может, я. Может, еще кто, – мужик продолжал флегматично курить, сидя у костра. – Мы люди простые, от сохи. И понятия у нас простые: не можешь сделать – не обещай, пообещал – за слова отвечаешь.

Что-то мне подсказывало, что мужичок за сохой сроду не ходил, ему бы больше кистень в руках на большой дороге подошел.

– Пошли за околицу прогуляемся, – кивнул мне гном.

– Уже бегу, волосы назад, – ответил я, не двинувшись с места.

– Да валим его прямо здесь, – сказал мечник, делая шаг ко мне.

В этот момент дверь избы старосты распахнулась.

Глава 16

Первой на пороге показалась Шая. Даже отсюда в отблесках костра мне было видно, что лицо девочки бело, как мел. Она слегка пошатнулась, но сзади ее, словно тряпичную куклу, придержала чья-то огромная рука. Поддерживая Шаю, следом на крыльцо шагнул огромный мужик.

– Ганна, отвару принеси быстро, совсем девка ослабла, – крикнул он, обернувшись в дом.

Забыв о мелких игровых гопниках, я двинулся к избе. Драгош, а перед собой, скорее всего, я видел старосту деревни, ростом был как бы не выше двух метров. Плечи широченные, из-под закатанных по локоть рукавов рубахи виднелись мощные руки, перевитые буграми мышц. Он весь напоминал собой медведя: низкий лоб, черные всклокоченные волосы, черная же борода. Двигался он, на первый взгляд, неуклюже, но чувствовалось, что при желании может быть быстр и ловок.

– Эл, – Шая увидела меня и слабо улыбнулась.

– Вы вместе? – посмотрел на меня Драгош.

– Он со мной, – важно заявила девочка.

Вот же гонору у девицы. На ногах еле держится, а нос задирает. Достанется же кому-то в жены такое «сокровище»… Если вырастет.

– Что здесь происходит? – придав голосу строгости, спросил я.

– Сына она моего с того света вытащила, – улыбнулся староста. – Я уже не чаял, прощаться стал, а она явилась невесть откуда, боль сняла, раны на глазах затянулись. Чудо, не иначе.

По лицу Драгоша скатилась слеза, он повернулся к собравшимся и крикнул:

– Смилостивились боги, будет жить мой Игнат!

Толпа радостно загудела. Видимо, старосту тут уважали, и сына его держали за хорошего парня.

– Это как тебе удалось? – ошарашено посмотрел я на девочку.

– Корень мандрагоры, – грустно вздохнула Шая.

– Почти полмиллиона кредитов, – ахнул я.

Видимо, меня услышали, потому что народ загудел еще сильнее.

– Сейчас в избе приберут, да поснедать сготовят, – сказал нам Драгош. – Посидим спокойно, поговорим. В долгу я перед вами. Скажете, что надо, все сделаю, если в силах.

Я кивнул.

– Для начала бы вон тех пятерых стреножить. Напали они на нас по дороге сюда, товарищей наших положили.

Староста что-то тихо сказал двум молодым бугаям, стоявшим неподалеку и похожим на него, как две капли. Сыновья, не иначе. Те быстро спустились в толпу и, собирая народ, двинулись к пятерке пэкашеров.

– Повесим в лучшем виде, – улыбнулся нам Драгош. – Надоели уже гадить в окрестностях. Пошли в хату.

Улучив момент, когда рядом не было посторонних ушей, я шепнул девочке:

– Там ведь не только мандрагорой дело обошлось?

Она снова грустно вздохнула:

– Не успевала я. Пока отвар приготовится, пока слова нужные над ним прочитаешь, пока подействует… В общем, не дотянул бы он. Пришлось немного силой поделиться.

– Но ведь, сила-то восстановится? – с надеждой спросил я. – Помочь могу чем?

– Поесть бы, потом чаю сладкого и спать, – зевнула Шая.

– Держись, – потрепал я ее по волосам. – Но полмиллиона кредитов…

Банду повесили на рассвете. Шая сопела на полатях возле натопленной печи, а я поднялся, тихонько разбуженный женой старосты, молодой красивой женщиной.

– По проселку налево, – сказала она, подавая мне кружку с квасом, – аккурат за околицей дуб старый. Все уже там, поторопись.

И я поспешил. Там был староста Драгош с двумя своими здоровыми сыновьями и еще с десяток мужиков. Все пятеро пэкашеров стояли на деревянной скамье под дубом с петлями на шеях. Винс ругался грязными словами, призывая кары на головы селян. Увидев меня, ухмыльнулся:

– А тебя, сволочь, найду и буду сливать, пока не обнулишься.

Драгош кивнул, и тот самый мужичок, не вынимая своей трубки изо рта, привычным отработанным движением пнул скамейку. Пэкашеры повисли и задергали ногами, я отвернулся.

– Забирать с них что-нибудь будешь? – спросил меня староста, когда все было кончено.

– Да, одну вещь с моего товарища.

По дороге я отписался БээС, которая одна была в этот ранний час онлайн, с просьбой скинуть список дропнувшихся с них вещей. Про топор-то я уже знал, мне, оказывается, вчера Хагрим весь чат этим топором заспамил. Выяснилось, что кроме секиры, никто ничего серьезного не лишился, за исключением нескольких эликсиров и небольшой суммы денег. Значит, карма у ребят хорошая. А вот с убийц других игроков по традиционным правилам в лут выпадало почти все имущество.