Корниловец - Валерий Большаков

Перекричав рукоплескания и хор голосов, грянувших «Гром победы», полковник Неженцев поделился своими мыслями с Кириллом:

— Правильно решил Верховный! Нам одно остаётся — двигать на юг. Донцы нас прикроют с севера — пускай поживут под «красными», мигом образумятся!

Воодушевлённый Кирилл только кивал головой, хлопая в ладоши. Он упивался праздником жизни, и пусть по улицам Ростова, по степи кружит смерть, всё равно, как прекрасны истекающие мгновения бытия! Только надо прожить их в полную силу, до дна, яростно!

Остывая, захмелев слегка от бокала шампанского, Авинов вышел на улицу и побрёл не спеша к гостинице. Стемнело, и улицы Ростова опустели, но офицеру, пугающемуся ночных татей, нечего делать в армии.

Впереди показался силуэт девушки. Девушка стояла, будто поджидая кого-то. Или она из тех, кто утоляет жажду сердца по сходной цене, в «институтах без древних языков» на Сенной?[66]Нет, нет… Ох, уж больно знакома ему эта фигурка… Этот изгиб бедра, головка, склонённая будто в задумчивости… Даша — здесь?..

— Даша? — сказал он.

Девушка вздрогнула и повернулась к нему. Да, это была она, «товарищ Полынова».

— Что ты делаешь здесь? — спросил Авинов, унимая волнение.

Даша усмехнулась неласково.

— Странный вопрос, — сказала она. — Борюсь с вами, «белыми». Сегодня я подпольщица, а завтра… Что, сдашь меня?

— Я — не ты, — холодно ответил Кирилл. — Своих не сдаю.

— Ах, так я ещё своя? — протянула Даша насмешливо, пряча за иронией горечь.

— Да, — твёрдо сказал Авинов, — я любил тебя.

— Ах, любил… А теперь что, разлюбил?

— Я не могу называть возлюбленной ту, кто готова предать.

Красивое лицо девушки исказилось гневом.

— Я любила тебя! — воскликнула она. — Любила! А ты…

— Что — я? — по-прежнему холодно осведомился Кирилл. — Оказался не «красным», а «белым»? А какое это имеет значение для любви? Любовь или есть, или её нет! Любят и старого, и молодого, без разницы. Принцесса способна влюбиться в простолюдина, а немецкий офицер-оккупант — воспылать страстью к русской девице-красавице. Все мы обычные люди. Но отвергнуть избранника по политическим мотивам может только та, которая не любила!

— Любила! — выкрикнула Даша.

— Не лги! Я не знаю точно, к кому ты испытываешь страсть нежную — к революции или к своему картавому вождю, но в твоём горячем большевистском сердце нет места для меня.

Девушка заплакала, пряча лицо в ладонях, и Кириллу стало так паршиво, как ещё никогда не было.

— Извини, я не хотел тебя обидеть, — выдавил он. — Прощай.

Даша не ответила. Понурив голову, опустив плечи, она плакала, изредка утирая слёзы ладонью.

Авинов сделал первый шаг, удаляясь по улице. Мимо девушки. Прочь от неё.

Голова у Кирилла пылала. Его неодолимо тянуло обратно — обнять, утешить, прижать к себе. Но… нет. Всё равно из этого ничего не выйдет, уверял он себя. Даша наверняка отвергнет его потуги, возненавидит за нежность и ласку просто потому, что у самой в душе — гарь и пепел.

Авинов шагал, звонко клацая подковками сапог, и на него всё пуще наваливалась тоска, а впереди разверзалась пустота и холод одиночества. Воистину, самые нестерпимые страдания человек причиняет себе сам…