Орден для поводыря - Андрей Дай

– Сделаю, – нахмурил густые брови сотник.

– Да! И вот еще что! Через час собери этих… лучших людей у меня. Мне есть что им сказать. А сейчас поехали к продовольственным магазинам.

– Слава тебе, Господи! – Прежде чем забраться на облучок, Апанас размашисто перекрестился и поклонился храму. – Вроде как отпустила лихоманка батюшку нашего генерала.

Я хмыкнул. Чувствовал себя на удивление хорошо. То ли молитва подействовала, то ли мне просто надоело болеть.

Приземистые амбары, в которых должны храниться запасы продовольствия на случай неурожая, стихийных бедствий или войны, широкими воротами выходили на главную улицу села. И, что меня просто поразило до глубины души, никак и никем не охранялись.

– Открывайте, – приказал я конвойным казакам. – Посмотрим, на какую помощь могут рассчитывать несчастные томичи.

На железных, густо смазанных дегтем петлях, в которые продевался запирающий брус, замка не было. Так что ничего ломать не понадобилось. Деревяшку аккуратно отставили в сторонку и легко распахнули ухоженные створки.

Амбар был пуст. И второй, и третий – последний. Дощатый пол был тщательно выметен, в помещении еще витал запах пыли и хлеба, но ни одного мешка с мукой или зерном на стеллажах не было.

– Да что, едрешкин корень, за хрень-то здесь творится?!

– А ты чевой-то сюды засунулся-то? Это амбары чай казенныя, и нечаво тут. А то ща как пальну из ружжа-то…

Из густых зарослей черноплодной рябины, словно леший, явился старый, или даже скорее древний, дедка с огромным, выше его, ружьем в руках. «Проспавшие» появление сторожа конвойные мигом выхватили оружие из его рук, а самого подхватили под локотки. Чем, кстати, ничуть бравого охранника не напугали. Он только еще выше задрал куцую бороденку.

– Где продукты, дед?

– А ты кто таков будешь, штоп мне тута загадки загадывать?

– Я? Томский губернатор. А ты-то кто, воин?

– Я-то знамо кто, вашество, – и не подумав даже обозначить поклон, дерзко ответствовал старик. – А тебя вот туточки ране не встречал. – И тут же добавил, как мне почудилось, с надеждой: – Пороть прикажешь?

– С чего бы это? – удивился я. – Ответь на мои вопросы и иди себе с богом.

– Да? – разочаровался магазинный сторож. – Чевой-то, мнится мне, ты начальник не всамделишный. Фрезе вон, Лександр Ермолаич, тот да! Завсегда чуть что – пороть! А горныи стражники-то и рады старацца… А он, генерал, значицца, платок к губам придавит и отвертаивается…

– Че ж он, когда порют, ему не любо? – спросил кто-то из молодых казаков.

– Как же не любо? Любо. В приписных весях непоротых чай уже и нетути.

– Че ж тоды отвертается?

– Глядеть не любит, – ткнул худым узловатым пальцем в небо старый вояка. – Енерал жошь.

– Телесные наказания отменены, – качнул головой я. Горного садиста обсуждать совсем не хотелось. – Где продукты?

– Знамо где, – снова задрал бороденку мой собеседник. – Как маяк тутошний из росписи выписали да на Томскам заводу печи затушили, так и амбары вычистили. Томский пристав, Филев который, сказывать велел, шта на Тоболе неурожай. Туды, знамо, и повезли.

– Твари! Урою! – рыкнул я и тут же взял себя в руки. Вдохнул-выдохнул глубоко и продолжил уже спокойно: – Филев – это который сейчас Барнаульским заводом начальствует?

– Знамо он. Евгений Киприяныч, значицца. Давеча дочу замуш выдал…

– За Матвея Басова, – кивнул я.

Огромная губерния казалась одной большущей деревней, где все были каким-нибудь образом да связаны между собой. Горный инженер Матвей Алексеевич Басов, которого Фрезе отправил на Чую шпионить за мной, оказался зятем последнего управляющего Томского железоделательного завода. Отсюда и интерес этого самого Матвейкиного тестя к аренде завода. Знает, падла, что не весь еще ресурс у мануфактуры исчерпан и что люди мастеровые никуда не денутся. Что они, потомственные металлурги, еще делать-то умеют?

Я достал блокнотик и на самой последней странице записал имя последнего пристава, виновного в неоказании помощи. Поставил рядом маленький крестик – вроде клятвы. Аз воздам!

Ладно. Казенные запасы оказались уже разворованными. Тогда только вспомнил об описанной Варежкой схеме «взлохмачивания» продовольственных запасов и перепродаже их в Тобольскую губернию. Можно было, конечно, отправить гонцов в Кузнецк, в надежде, что до тамошних магазинов загребущие ручонки барнаульских лиходеев еще не добрались, но сколько это займет времени? А помощь мастеровым и их семьям требовалась немедленная.

Оставался только один вариант: купить продовольствие прямо здесь, в селе, и организовать его доставку в Томское. Дело осложнялось тем, что в моей казне наличествовало не так много денег…

План! Мне нужен план. Мало просто купить зерно и завезти его нуждающимся. Рано или поздно придет время, когда и эти припасы подойдут к концу, а я окажусь слишком далеко, чтобы оперативно решить эту проблему. Да и неправильно это – бесконечно кормить оставленных на произвол судьбы умелых мастеров-металлургов. Развратятся от халявы, сопьются от безделья. Растеряют навыки.

А у меня Ампалыкское железорудное месторождение в земле спит! И совсем рядышком – Анжеро-Судженские угли. Понятия не имею, подойдут ли они для плавки железа, и спросить некого. Но наверняка что-то можно придумать. А вот рабочие руки в тех местах – настоящий дефицит. Так не Божье ли провидение это брошенное селение?

Значит, нужно как-то переселить мастеровых с семьями к месту будущей работы. Черт! Я даже не знаю, сколько их там! Пятьсот? Тысяча? Две? И на чем их везти? Конец лета. Пока соберутся, пока то да се, осень наступит. Тракты станут непроходимыми. Остаются реки. До Кузнецка – сто верст. До Бийска – сто пятьдесят. Барнаул в ста шестидесяти верстах, и вместительные корабли там точно найдутся, но будут ли рады такому переселенческому движению горные начальники? Рано мне еще с ними войну затевать…

Значит, Кузнецк. Он ближе и влиянию Барнаула подвержен меньше.

Вопрос номер два: куда везти? Где можно оперативно выстроить лагерь беженцев, чтобы они могли в относительном комфорте пережить зиму? Это должно быть такое место, чтобы я из Томска мог им время от времени помогать…

По возвращении в усадьбу купца, приютившего мой отряд, я бегом ринулся к поклаже. Искать карту. С изображением моего удела думалось как-то легче.

Ворвался в горницу, словно за мной гнались. А может быть, так оно и было. Бежал, чтобы обогнать Смерть, приготовившуюся поживиться душами православного люда в селении Томское.

Плотная бумага не выдержала напора: уголок сделанной специально для меня копии «Большой карты Томской губернии» оторвался. Плевать. У меня тут толпа людей не кормлена, чтобы я еще из-за ерунды переживал… Навис над рисунком своего удела, придавил непокорные, так и норовящие свернуться обратно края локтями. Вот Томск, столица губернии. Вот здесь, где-то рядом с селением Починок, между реками Китат и Кельбес, в земле сокрыты настоящие сокровища – несколько расположенных один над другим слоев угля, по качеству не уступающего британскому кардифу. А тут, в излучине Алчедата, между Преображенским прииском и Тудальской деревенькой, – железо. Руда там, пусть и не такая богатая – от тридцати пяти до сорока процентов, – зато не отягощенная вредными примесями. Река Алчедат так и шныряет, так и вьется по отрогам Салаирского кряжа, так и зовет умелые руки, посмевшие бы перегородить ее плотиной, заставившие дикий поток служить на пользу людям.