Последний кольценосец - Кирилл Еськов

– Та-а-ак…

Барон невольно оглянулся на дверь в соседнюю комнату где сейчас устраивались на ночлег Халаддин с Цэрлэгом. Ситуация стремительно менялась; что-то им последнее время неприлично везет, мельком подумал он, – ох, не к добру это… Грагер, проследив за его взглядом, кивнул в сторону перегородки:

– Эта парочка… Они и впрямь ищут Фарамира?

– Да. Им вполне можно доверять – наши с ними интересы, по крайней мере сейчас, полностью совпадают.

– Ну-ну… Дипломатическая миссия?

– Вроде того. Прости, но я связан словом…

Командир итилиенцев некоторое время что-то прикидывал в уме, а потом проворчал:

– Ладно, разбирайся с ними сам – мне и своей головной боли хватает. Запихну их пока что на самую дальнюю базу, на Выдряном ручье – чтоб под ногами не путались, – а там видно будет.

– Кстати, а почему ты изо всех твоих баз засветил именно Дроздиные выселки?

– Потому что сюда нельзя подобраться незаметно – мы в любом случае всегда успеем ускользнуть. Да и народу здесь всего ничего – скорее наблюдательный пункт, чем база.

– А сколько всего наших?

– Ты – пятьдесят второй.

– А их?..

– Сорок.

– Да, нашими силами форт не поштурмуешь…

– Про штурм и думать забудь, – отмахнулся Грагер. – Уж чего-чего, а прикончить принца они успеют при любом раскладе. Тем более – Фарамир категорически требует, чтобы его освобождение было абсолютно бескровным, дабы никто не посмел его обвинить в нарушении вассальной присяги… Нет, у нас другой план – мы готовим побег из Эмин-Арнена: а вот когда князь Итилиенский окажется под нашей охраной, мы сможем разговаривать с Белыми уже другим тоном – «А не пойти ли вам, ребята, отсюда на?..».

– И как – есть уже конкретный план?

– Обижаешь – все уже почти что сделано! Видишь ли, главная проблема была в Йовин: их выпускают за ворота Эмин-Арнена только порознь, а в одиночку принц, разумеется, никуда не уйдет. Так вот, нам пришлось решать головоломку: чтобы князь с княгиней оказались, во-первых – вместе, во-вторых – без прямого надзора, и в-третьих – вне здания форта.

– Гм… Сразу приходит на ум их опочивальня: правда, там не выполняется третье условие…

– Ты почти угадал. Баня.

– Ну вы даете! – расхохотался Тангорн. – Подкоп?..

– Разумеется. Баня стоит внутри частокола, но поодаль от основного здания. А копаем мы от соседней мельницы – почти двести ярдов по прямой, не ближний свет. Сам знаешь, с подкопами всегда главная проблема – куда девать свежевырытую землю: с мельницы-то ее можно вывозить в мешках, запачканных мукой, – все выглядит вполне натурально. Самый уязвимый момент – если дозорные из форта примутся, просто от скуки, считать мешки и сообразят, что муки увозят куда больше, чем привозят зерна… Так что рыть приходилось не во всю силу – тише едешь, дальше будешь, – но на этой неделе, похоже, все-таки управимся.

– А Белый отряд так ни о чем и не подозревает?

– Берегонд клянется, что нет. Правда, его они, конечно, ни о чем таком не информируют, но какие-то признаки тревоги он бы все же заметил.

– У них есть своя агентурная сеть в Поселке и на хуторах?

– В Поселке, разумеется есть, а вот на хуторах – не похоже. Понимаешь, у них крупные проблемы по части связи со своими людьми вне форта. Местные общаться с Белым отрядом избегают (про этих ребят тут болтают невесть чего – чуть ли не ожившие покойники), а нам это сильно на руку: любой контакт поселянина с Белыми сразу бросается в глаза. Сейчас-то они, конечно, поумнели и перешли на безличную связь – через тайники, но поначалу светили свою агентуру только так.

– Хозяин поселкового кабака работает на них?

– Похоже, что да. Это сильно осложняет нам жизнь.

– Торговцы, которые мотаются в Гондор за товаром?

– Один торговец. Другой – мой человек; я все ждал, что они попытаются и его завербовать, тогда мы получили бы доступ к их каналу связи, но тут покамест не клюнуло.

– Ты пока просто держишь их всех «под колпаком»?

– Не только. Поскольку счет пошел на дни, я решил оставить их без связи с Минас-Тиритом – пускай посуетятся. Это малость отвлечет их и от мельника, и от наших хуторов.

– Кстати, о связи. Не держит ли кто из поселковых голубей?

– Держал, – ухмыльнулся Грагер. – Только вот голубятня – фьюить, и сгорела. Такие дела…

– А ты не зарываешься? Они ведь небось на рога встали…

– Еще бы не встали! Но я ведь говорю – счет на дни, тут уж кто вперед. Опять-таки, расследованием поджога голубятни занимались целых два сержанта – представляешь? Так что теперь мы точно знаем, кто у них в Белом отряде ведает контрразведкой… Видишь ли, – задумчиво произнес бывший резидент, не отрывая чуть сощуренных глаз от светильника, – меня по-настоящему пугает легкость, с которой я угадываю их ходы: достаточно просто поставить себя на их место – а как бы я строил свою сеть в таком же вот поселке? Но ведь это просто означает, что и они, едва узнав о нашем существовании – а они узнают непременно, это вопрос ближайшего времени, – будут вычислять мои ходы с той же самой легкостью. Так что нам остается одно – играть на опережение… О-о! – Его вскинутый палец замер подле виска. – Похоже, гости! Никак ребята из форта рискнули-таки связаться с Минас-Тиритом напрямую – я жду этого уже третий день.

…Повозка катилась по тракту в быстро сгущающихся сумерках, и ночной озноб уже вовсю норовил заползти за воротник и в рукава правящему на передке владельцу поселковой бакалейной лавки. Совиная падь – самое глухое и мрачное место на всем пути от Поселка до Осгилиата – была уже почти позади, когда из непроглядно-темных кустов орешника по сторонам дороги бесшумно возникли четыре тени. Торговец хорошо знал правила игры, а потому безропотно отдал разбойникам кошель с дюжиной серебряных монет, на которые собирался закупить в Гондоре мыла и специй для своей лавки. Те, однако, к деньгам особого интереса не проявили и приказали пленнику раздеться: это было уже не по правилам, однако упершееся в его подбородок лезвие не располагало к дискуссии. Но по-настоящему – до струек холодного пота – бакалейщик испугался только тогда, когда главарь, поковыряв кинжалом подошвы его сапог, неторопливо ощупал камзол и, удовлетворенно хмыкнув, распорол один из швов: запустив пальцы в прореху, он ловко, как фокусник, извлек наружу квадратный лоскут тончайшего шелка, исписанный едва различимыми во мраке значками.

Торговец и вправду не был профессионалом и, когда разбойники деловито перебросили веревку через ближайший сук, сделал несусветную глупость: заявил, что он – человек короля. Чего он собирался этим добиться? Ночные убийцы лишь недоуменно переглянулись: их опыт подсказывал, что люди короля столь же смертны (если их повесить), как и любые другие. А тот, который сочинял тем временем из свободного конца веревки затяжную петлю, сухо заметил, что шпионаж – не вечерняя партия в дартс в «Красном олене», когда проигрыш составляет пару пива. Собственно говоря, продолжал он, тщательно вывязывая «пиратский» узел (так, чтобы жертва могла хорошенько разглядеть все эти зловещие приготовления), – собственно говоря, парню еще крупно повезло: нечасто засыпавшемуся шпиону удается умереть столь быстро и относительно безболезненно; его счастье, что он лишь связник и все равно ничего не знает об остальной организации… Тут организм несчастного лавочника разом исторг из себя все жидкие и твердые продукты метаболизма, и связной принялся взахлеб выкладывать все, что ему известно, а знал он (как и предполагали люди Грагера) не так уж и мало.