Торжество матери - Миранда Хонфлер

ГЛАВА 15

Бригида сжимала Стефана, чтобы не слететь, сила поглощала землю под ней, все вокруг было размытыми желто-коричневыми пятнами, кроме Стефана и мира между ушей Демона. Он бежал все быстрее и быстрее, мир пролетал под копытами, и Бригида не успевала обдумать следующую часть пути.

Ветер трепал волосы Стефана и ее волосы, она подняла руку, чтобы убрать прядь с лица, но Стефан сжал ее ладони на месте.

— Поверь, — крикнул он ей с мелодичностью голоса. — Лучше держаться.

Они неслись к ограде поместья Малицки, Бригида охнула и зажмурилась, сжимая Стефана ужасно крепко, пока они летели, став на миг невесомыми.

Веретено Мокоши, вот как ощущался полет…

Она едва смогла перевести дыхание, как ее зад рухнул на круп лошади с силой, и поля с березами снова полетели мимо них.

Яркость неба угасала, вскоре появятся розовые и золотые цвета заката. Дома отбрасывали длинные тени на землю.

— Стефан, время…

— Знаю, — ответил он, оглянувшись. — Мы почти там.

Двор виднелся неподалеку, рабочие и слуги занимались там своими делами.

— Хо! — крикнул Стефан, они посмотрели на несущегося Демона и бросились в стороны. — Эй, — он мягко заговорил Демону на ухо, и Демон замедлился, а потом прошел во двор, размахивая хвостом. Когда он остановился, Стефан похлопал его по шее и спрыгнул. Рабочие, занимавшиеся свинарником и носящие ведра, остановились и пялились на них, пока они приближались. — Понравилась первая поездка? — он криво улыбнулся и протянул руку.

Она хотела схватить его за ладонь, когда Демон шагнул вперед и низко опустился. Погладив его спину, Бригида тихо прошептала благодарности, а потом спустилась на руки Стефана.

Он опустил ее, глядя большими глазами. Он потер затылок, глядя на выпрямившегося Демона.

— Я еще его таким не видел, — пробормотал Стефан. — Ты ему понравилась.

Это чувство было взаимным. Бригида протянула руку к голове Демона, и он прильнул к ее ладони.

— Спасибо за помощь, — нежно сказала она ему, его бархатный нос был у ее ладони.

Демон моргнул черными ресницами над темными прудами с непознанной глубиной. Она поцеловала его нос на прощание.

Стефан фыркнул.

— Каспиан будет ревновать, — отметил он.

Если им повезет, он выживет и сможет ревновать.

Она кивнула на амбар.

— Я позабочусь о влюбленном, — сказал он, и Демон фыркнул. — Ты знаешь, куда идешь, Бригида?

Она смотрела на поля, где яркие лучи солнца сделали землю золотой. Люди усеивали поля.

— Я найду путь, — сказала она Стефану. — Просто будь готов отправляться к озеру в любой миг.

— Кричи, если буду нужен. Я прибегу, — Стефан серьезно кивнул и увел Демона к амбару.

Глубоко вдохнув, она опросила рабочих у дома. Но там ответов не было, и она пошла дальше в поля, потом побежала. Она носилась от одного к другому, спрашивала, кого из них спрашивал Каспиан, каждый посылал ее к другому, и так дальше, а солнце опускалось все ниже.

Она прошла к дальнему краю земель Малицки, граничащей с дикими зарослями, и только деревянная ограда разделяла два мира. Пот блестел на мускулистой спине. Юноша рубил серую кору высоких кустов, ветки были тяжелыми от темно-зеленых листьев, собранных по три в пучок, и белых цветков на концах. Олеандр.

Юноша был подтянутым, опустил топор на толстую ветку и оставил его там, а потом сорвал свою рубаху с пояса и вытер ею лицо.

Ворона каркнула сверху, сидя на одинокой иве.

Бригида сглотнула, во рту пересохло. Она кашлянула и подошла.

— Ты — Джулиан?

Он опустил рубашку, повернулся и приподнял черную бровь над сияющим зеленым глазом. Он красиво улыбнулся.

Полубог с праздника.

Он повернулся к ней, линии его тела были будто вырезаны, он напоминал тотем воинственного Перуна, сила исходила от его широкой груди и живота, похожего на доску, на которой она стирала свой наряд Жницы сегодня.

Он кивнул и тихо рассмеялся.

— Чем могу помочь, Жница? — протянул он низким голосом.

Нет, не просто полубог с праздника. Он был у ограды между землями Баранов и Малицки. С ним так страстно говорила Нина.

Нина, которая пыталась обнять его, а он отодвинулся. Нина, которая приходила за горечавкой, чтобы избавиться от беременности, и за настоем жимолости от нервных головных болей. Она не хотела выходить на Каспиана, потому что у нее был другой.

И она пылко говорила, что видела Каспиана, идущего в лес с Роксаной в ночь праздника.

Его широкие плечи переходили в сильные руки, загорелые от солнца, и толстые предплечья… с длинными узкими царапинами. Шириной с ногти. Ногти Роксаны.

Он посмотрел на ее пустые руки, а потом на топор.

* * *

Время тянулось как плохо смешанная краска, вязкое и густое. Каспиан расхаживал по погребу, хоть нога болела, считал банки, чтобы отвлечься от мучительных мыслей. Уколы боли в груди во время дыхания недостаточно отвлекали. Даже биение его сердца грозило свести его с ума.

Он слышал мало того, что было снаружи, ведь был заточен в земле. Тревога от незнания, что будет дальше, была худшим. Это будет быстрая чистая смерть, или он будет страдать днями? Он примет любой вариант. Он заслужил это за то, что сделал с Роксаной.

Он наткнулся на мешки зерна, в десятый раз заметил белое перо между мешком и стеной. Мешал видеть опухший глаз, но перо точно было настоящим. Дрожащими руками он вытащил перо. Мягкое. Лебединое?

Роксана была права, лебеди жили на этом озере, раз одно из перьев попало в погреб.

Слезы обжигали его глаза. Он был один, готовился к смерти, так что не мешал им течь. Колени не выдержали, и он рухнул на землю.

Он гладил нежно перо в ладони.

«Прости. Прости, что не любил тебя достаточно. Прости, что ты встретила монстра, как я».

Двери погреба со скрипом открылись. Он сунул перо в карман и повернулся, ожидая Эву.

Лилиана стояла на пороге. Она не улыбалась, была мрачной. Ее фиолетовые глаза почти сияли в темноте, такие же, как у Бригиды. Ветер трепал ее светлые волосы и белое платье, она подняла голову, пристально глядя на него.

Если Бригида была надвигающейся бурей, Лилиана была гневом бури.

— Пора, — ее дрожащий голос гудел, отражаясь в его черепе. — Ты пойдешь по своей воле?

— Да. Я знаю, что должен заплатить за свои преступления.

Его ответ не ослабил молнии, пропитавшие мышцы Лилианы.

Каждый шаг из погреба ощущался борьбой с сильным потоком. Он хотел жить. Нарисовать идеальный шедевр. Полюбить и завести семью.

Но он лишил этого Роксаны, так что должен был возложить их