Восставший против Неба - Антон Соловьев

Тильво наблюдал за солнечными бликами на воде, а Одэнер грёб к острову, расположенному по середине Чёрного озера. Ни о чём пока разговаривать обоим не хотелось. Достигнув острова, оба соскочили в воду и вытащили лодку на берег.

— Что дальше? — спросил Тильво.

— Добро пожаловать ко мне домой. — Одэнер улыбнулся, и в этой улыбке Тильво показалось что-то удивительно знакомое.

Они подошли к башне. Перед ними была обитая железом дверь. Одэнер сделал несколько едва уловимых движений руками, и створки бесшумно распахнулись. Одэнер жестом пригласил Тильво внутрь башни. Певец зашёл и огляделся по сторонам. Он находился в большом зале. Через узкие окна-бойницы лился свет. На середине зала стоял внушительных размеров круглый стол, а вокруг него стулья. По стенам тянулись стеллажи. Тильво подошёл к одному из них. На нём покоились книги, свитки, шкатулки и маленькие сундучки, на нижней полке было самое разнообразное оружие.

— Это память прежнего мира, — сказал Одэнер, подойдя к Тильво.

— Прежнего?

— Ну, да. Мира без Неба.

— Это было давно?

— Давно, — Одэнер вздохнул, — пойдём к столу. Сначала поедим, а потом уже о делах.

— Да какая еда? У меня кусок в горло не полезет, пока я не узнаю, что тут вообще происходит.

— Будь терпелив. — Одэнер улыбнулся.

— Терикский библиотекарь сказал, что мне надо идти к Чёрному озеру, затем шаман Людей Леса. Я как-то сам не стремился сюда. — Тильво усмехнулся.

— Тебя вёл сюда даже не я, а рок.

— Ну да, рассказывай. Ворон-то небось твой?

— Ворон принадлежит башне. Он часть её.

— Не понял?

— Часть башни.

— И ты часть башни?

— Нет. Я всего лишь бессмертный. Бессмертный, Как и ты.

— Ну да. Рассказывай. Может, ты и действительно бессмертный, а я родился от обычных людей. Я помню своих родителей, хотя умерли они у меня очень рано. Тильво вздохнул.

— А ты помнишь, что было раньше?

— Так раньше и меня не было.

— Ты был. Только э… В общем, ты существовал в некой иной форме.

— Ну да! Ты можешь это доказать?

— Могу. Скажи, часто у тебя бывают приступы головной боли?

— Редко, но они бывают очень сильными. Последний случился как раз, когда я шёл к тебе.

— Это твоя память рвётся наружу.

— Память?

— Да, тысячи прожитых лет. Ты должен научиться контролировать её. Со временем, думаю, ты сможешь это сделать.

Тильво нахмурился. Данная тема разговора ему абсолютно не нравилась. Какой он к Небу бессмертный. Что за ерунда?

— Допустим, я тебе поверил и…

Одэнер не дал ему закончить. Он хлопнул в ладоши, и по залу заскользили полупрозрачные фиолетовые фигуры, своими очертаниями напоминающие человеческие. На столе появились дымящиеся блюда с едой и кувшины, а перед Одэнером и Тильво — тарелки и столовые приборы. Когда стол был полностью сервирован, Одэнер хлопнул в ладоши, и странные фигуры исчезли.

— Это что было? — удивлённо оглядываясь вокруг в поисках слуг, спросил Тильво.

— Это тоже часть башни, — ответил Одэнер, разливая содержимое одного из кувшинов по кубкам. — Твоё здоровье, Тильво! — он поднял кубок вверх.

— И твоё, — пробурчал певец, не дождавшись ответа на заданный вопрос.

Они выпили. Это было вино. На вкус Тильво, вполне приличное. Даже можно сказать, что очень приличное. Не в каждом замке такое подают к столу.

— Откуда у тебя запасы вина и еды?

— Это часть башни, — опять ответил Одэнер. — В языке твоей страны нет иных слов, чтобы выразить это.

— А ты попробуй!

— Не хочу, — еле разборчиво пробормотал Одэнер, вгрызаясь в кусок мяса.

— Ну вот, — обиженно сказал Тильво, — сам пригласил сюда и ничего не говоришь.

— Пока не разбужу тебя, это все бесполезно. — Одэнер снова наполнил кубки.

— Да не коснётся Небо крыши твоей башни! — вдруг неожиданно для себя произнёс Тильво.

— Хорошо сказано. За это стоит выпить. Потому как если Небо действительно коснётся крыши этой башни, то всему этому миру придёт конец.

— Неужели? — изумился Тильво.

— А что ты думал? Я за просто так здесь штаны протираю? — нахмурил брови Одэнер.

— Ну я… — смущённо потупился Тильво, а затем резко взглянул в светло-серые глаза Одэнера.

Глаза певца и хозяина башни встретились. Тильво смотрел в глаза Одэнера и не мог отвести взгляда. Таких глаз он не видел ни у кого. Вернее, он видел, серые, карие, голубые. Нет! Дело было не в цвете. В глазах хозяина башни было такое спокойствие, такое умиротворение. Словно бы он смотрел в глаза кому-то очень, очень близкому. Родственнику, брату. Он чувствовал понимание, даже какую-то заботу, но в то же время он чувствовал, что от него чего-то ждут.

— Довольно, — Одэнер прервал поединок взглядов. — я и так с лихвой насмотрелся в глаза другим бессмертным. Зачем ты выбрал путь человека? Зачем?

— Я… Я не знаю…

— Ты не помнишь, но ты знаешь. Я уверен в этом.

— Так как, Небо побери, мне вспомнить? — Тильво вскочил из-за стола и опрокинул свой стул. — Я пою на языке, который не понимаю, и Небо расходится перед ним. Мне твердят, что это язык бессмертных. Неожиданно на меня что-то находит, и я начинаю владеть оружием, как заправский воин. Лучше… Даже лучше, чем Мечи Неба. Что это, Одэнер?