Жнецы ветра - Алексей Пехов

Я вяло отругивался. Решение давно было принято, а ведьма не могла предложить никакой альтернативы, кроме как «я тоже хочу смерти убийцы». Я заметил, что чем ближе мы подбираемся к логову Ходящих, тем больше Тиф начинает нервничать.

На стоянке Убийца Сориты еще раз попыталась убедить меня, насколько глупый поступок мы совершаем. Я спросил, что нового ей известно насчет происшедшего в поместье, и, не получив ответа, лишь пожал плечами.

Дорога все еще была одна. Без ответвлений. А значит, наш путь лежит в Радужную долину. У меня в руках были четки, и я планировал также найти способ узнать у какой-нибудь Ходящей, что они значат.

Шен, к моему удивлению, все-таки принял нелегкое для себя решение и согласился взять у Тиф несколько уроков. Они начали на первой же стоянке.

Не знаю, что там у них получалось. Никаких внешних проявлений это за собой не повлекло. В отличие от Лаэн, новая учительница оказалась гораздо более резкой, язвительной и нетерпеливой. Я какое-то время наблюдал за ними, однако это мне быстро наскучило. Ничего интересного, если не считать постоянного презрительного фырканья Проклятой.

Я поискал глазами Рону, которая несколько минок назад тоже пристально следила за тем, как занимаются Целитель и Проклятая. Но девушки рядом не оказалось.

— Эй, вы! — окликнул я магов. — Сворачивайтесь потихоньку. Пора в путь.

Ходящую я нашел без труда. Недалеко от нашей стоянки. Она прислонилась спиной к стволу ясеня и, задрав голову, изучала не то ползущие по небу облака, не то раскинувшуюся меж двух ветвей серебристую паутинку.

— Как ты думаешь, — спросила девушка, почувствовав, что я подошел, — мы переживем зиму?

— У тебя на этот счет какие-то сомнения?

Она сжала кулаки и тут же расслабилась. Сделала глубокий вдох. Выдохнула.

— Проклятая убьет нас.

— Если мы ей станем не нужны. И если у нее получится. Думаю, за те два дня, пока ты не окажешься в Радужной долине, этого не случится.

Рона подумала над моими словами и неожиданно заговорила о другом:

— Всю мою жизнь меня учили, что те, в ком живет темная «искра», — несут зло. Что это заложено в их природе. Мрачный Сдис, Раскол, Проклятые, войны. Ничего хорошего. Если рядом с тобой кто-то с извращенным Даром — убей его, или он убьет тебя. Потому что они — наши враги. Враги Башни.

Она говорила как-то устало, неохотно. Никакого фанатичного блеска в глазах, никакого негодования, никакой злости, присущей тем, кто столкнулся с кровным врагом.

— Когда я пришла в себя и увидела Шена… впрочем, ты помнишь, что произошло, — она печально улыбнулась. — А затем оказалось, что он остался таким же, каким я его знала еще в Школе. Несмотря на темную «искру». Это странно. Противоестественно. Неправильно.

— Почему? — тихо спросил я у нее, сложив руки на груди. — Только потому, что это внушали тебе много лет? Моя жена была носителем такой «искры». Ее учила Проклятая. Но не думаю, что это превратило Лаэн в зло. Она оставалась собой. Живым человеком. Смею верить, что неплохим. Возможно, дело не в магии, а в людях?

— Возможно, — не стала спорить она. — Но… Ты не представляешь, что я чувствую. Все во мне кричит о том, что с этим злом надо бороться. Это почти сильнее меня. Лишь разумом я заставляю себя понимать, что неправильно причинять боль тому, кто искренне хочет мне помочь. Только это заставляет меня сдерживаться. Я очень боюсь, если опять… — Ее дыхание прервалось, но она справилась с собой. — Если опять потеряю голову, то утрачу связь с реальностью и…

— Я не думаю, что ты вновь станешь той, кем была в руках Проказы. С твоим разумом все в порядке.

— Откуда ты можешь это знать? — хмуро спросила она, отойдя от дерева.

Я пожал плечами, глядя, как девушка убирает упавшую на лоб прядку русых волос.

— Так говорит Тиф.

— А еще говорят, что язык Убийцы Сориты рисует ложь.

— Я слышал такую поговорку. Но мне хватает собственных глаз, чтобы видеть — тебе лучше. Не волнуйся. Все будет в порядке. Осталось потерпеть лишь несколько дней. Затем ты будешь в Долине.

— Знаешь, — она не спеша направилась к фургону, и я пошел рядом с ней, — прежде чем потерять себя, я думала, что больше ее не увижу. Попавшие в руки Проказы никогда не уходили живыми.

— Нам всем повезло. Почти всем, — поправился я.

Девушка кивнула:

— Да. Особенно посчастливилось мне. И я очень сожалею о гибели твоей жены.

— Несмотря на то что у нее была темная «искра»?

— Я не знала ее. Но знаю тебя. И мне жаль, — серьезно повторила она. — Ты неплохой человек.

Мне не оставалось ничего иного, как рассмеяться. Смех вышел невеселым.

— Гийян не может быть «неплохим» человеком, Рона. Это тебе скажет любой прохожий.

— Кто-то ненавидит наемных убийц. Кто-то — Проклятых. Кто-то — Ходящих. Но нам приходится жить с этим.

— Значит, ты готова принять темную «искру»?

— Я не готова принять темную «искру», — возразила она. — Мне очень тяжело смотреть на Дар Шена. Но в десятки раз тяжелее находиться рядом с Проклятой. Если бы ты знал, что я ощущаю под ее взглядом! Словно цыпленок перед лисой, и совершенно неважно, что она сыта. Рано или поздно голод вернется.

— Ты ей не нужна.

— Да. Но ты представляешь, к чему может привести ее обучение Целителя?! Быть рядом с ней — большой риск.

— Думаешь, я этого не знаю? — Впереди показался фургон, и мы остановились. — Но она мне нужна.

— Ради мести?

— Да.

— И как далеко ты готов зайти? — Ее голос ничего не выражал.

— До конца. И еще дальше. Мне нечего терять.

— Если готовишься к мести — одну могилу вырой для себя. Так говорил Скульптор.

— Ты сдашь их?

— Не понимаю тебя. — На лбу Роны пролегла вертикальная морщинка.

— В Долине много Ходящих. Если ты расскажешь им то, что знаешь, для Шена и Тиф там станет смертельно опасно. Я не хотел бы, чтобы малышу причинили вред. Да и Проклятая мне нужна. Я не готов отдать ее в руки твоих друзей.

Она долго-долго смотрела на меня, закусив нижнюю губу. Затем поежилась и плотнее запахнула куртку с меховым воротником.

— Я потерялась, Нэсс. Не знаю, что делать… Что правильно… Стало очень холодно. Идем.

— Давно хотел спросить. Почему вы не учите сдисцев светлой и темной «искре» одновременно? — спросил Шен у Тиф, передав мне вожжи.

Рона сидела рядом с ним и пыталась согреться, дуя на озябшие, побелевшие пальцы. Она, как и я, с интересом прислушивалась к разговору. Втроем на козлах было тесновато, но никто не жаловался. Тиф, проводившая большую часть времени в седле, с иронией покосилась на Целителя: