Потерянные в Зазеркалье. Четыре книги в одной - Людмила Романова

Виктор пожал руку Пьеру и поцеловал руку Летисии, поглядев мельком вокруг, не приближается ли сюда и Клара, но ее пока не было.

– Вот, цветы, – протянул он ей букет. И вот русские сувениры…

– Как это мило, – улыбнулась Летисия. Располагайтесь здесь, – показала она на плетеные кресла и столик в тени дерева. Что вы хотите сок, содовую, чай? – спросила она, присаживаясь за столик рядом с Виктором.

– Если можно, сок манго, пожалуйста, – сказал Виктор, стесняясь задать вопрос про Клару.

– Сестра сейчас выйдет, она занята дедушкой, – сказала Летисия, уловив мысли Виктора. Отдав указание слуге, она поблагодарила Виктора за цветы, и поставила их в вазу на соседний столик, разместив рядом с ними матрешек.

Я Вас оставлю не надолго, – сообщила она и скрылась в доме.

Пьер, к радости Виктора, вел себя достаточно открыто и просто. Никакого вычурного этикета. Он даже как будто был все тем же студентом без нажитых амбиций.

– Москва, чудесный город. Как нам с друзьями там хорошо жилось. После занятий то Воробьевы горы, то Третьяковка! А еще дружба с МГУ, такие вечера и танцы. Девушки русские! Ох сколько они разбили сердец наших студентов. Мой друг женился на вашей девушке. Ее звали Наташа. У них уже двое детишек, и кстати, они живут километров триста отсюда. Иногда мы встречаемся, вспоминаем прошлые годы, а когда они уезжают навестить тещу, то привозят для меня русскую водку и черный хлеб, – засмеялся Пьер. Водка меня ждет, а вот хлеб превращается иногда в сухари. Но это тоже интересно. Когда мы в Москве тратили все свои деньги, а до стипендии было еще долго, мы пили сладкий чай с сухарями из черного хлеба. Так что ностальжи! – поднял палец он и улыбнулся.

А как Вам наши женщины? – спросил он улыбаясь. Вы еще не нашли себе здесь подругу? Или Вы верны жене?

– Я разведен, – сказал Виктор. А женщины здесь сказка.

– И Вас не смущает их цвет кожи?

– Да я уже не замечаю разницы. Но Вы знаете, насчет подруги, придется подождать до возвращения. Случайные связи, у нас в фирме не приветствуются, сказал Виктор и немного испугался своих слов, боясь, что обидел чувства хозяина.

– Но почему же случайные. Хотя Вы правы, – остановил эту темы Пьер. Вот и Клара, – сказал он, увидев ее приближение. Как дедушка? Он выйдет к нам?

– Ему лучше, но он пока не рискнет выйти к столу. Мы навестим его потом, я думаю, Виктору будет интересно увидеть национальные особенности жизни в Сенегале? – сказала она и улыбнулась очаровательной улыбкой, оставляя свои глаза грустными.

– Вы знаете, я как будто снова побывал в Вашем городе, – сказал Пьер, после разговора с Виктором. Вот еще бы сюда немного вашего снега, и елку с игрушками, – пошутил он. Но пройдемте к столу.

* * *

За столом присутствовало четверо. И Виктор, сидя напротив Клары, на какое– то мгновение ощутил себя человеком, принадлежащим к их кругу, и имеющему возможность пользоваться всеми этими атрибутами жизни. Женщина лет тридцати и мужчина лет сорока, в европейской одежде обслуживающего персонала, присутствовали около стола и занимались подачей блюд, откупориванием вина и очень ловко меняли приборы и уносили использованные тарелки и блюда. Стол был удивительно изящно накрыт и красивые приборы, и оформление блюд приводило Виктора в очень приятное расположение. Он завидовал сам себе. Мог ли он думать о таком вечере всего два дня назад? Он мысленно перенесся в Москву, вспомнил себя с Коляном за журнальным столиком с бутылкой конька и котлетами на тарелке… А здесь, сон, сказка, иллюзия. Виктор даже специально прижал палец к ножу, чтобы ощутить боль. Нет, это все правда. Палец получил импульс от ножа.

– Не сплю! – решил он, и все же почувствовал, что в голове у него немного присутствовало чувство неопределенности, как в минуты перенапряжения или хронического недосыпания. Он все понимал и реагировал, но связь импульсов от головы к органам, как будто проходила через нежный туман, и от этого или замедлялась или немного теряла яркость. Неужели начало действовать сухое вино? – подумал он. Странно, это же почти вода!

Виктор решил, что это состояние возникло не только от выпитого вина, но и от напряжения, которое он испытывал в такой шикарной и не знакомой обстановке. Его волновал взгляд Клары, и он все боялся попасть впросак со своими неприхотливыми манерами. Запах прошедшего дождя, смешанный с запахом океана бодрил, и все же в голове присутствовало хоть мизерное, но устойчивое желание спать. Виктор старался убрать это ощущение разглядыванием пейзажа, и поглощением сока и внимательным взглядом на собеседника, но чувствовал только, что этот маленький наркоз, который похож на состояние после выпитой таблетки от боли, нарастает.

– Может быть, это вызвано определенным сортом вина? – думал, уже беспокойно поглядывая на хозяев, Виктор, продолжая бороться, и чувствуя, что может вот так за столом неблагодарно заснуть. Ему казалось, что в некоторые секунды в его голове возникали пробелы, как будто он засыпал и просыпался, не успев закрыть глаза, только отключением мозга от действительности.

– Боже, заметили они это или нет? – думал он, глядя на Пьера и сидевшую напротив него Клару. Но их лица не выражали удивления. Пьер продолжал говорить, правда, потом Виктор не мог вспомнить о чем. Слишком монотонно лился его голос, и слишком застывшей была улыбка Клары.

От этого, все его чувства и эмоции приобретали иллюзорный характер, и он все ждал, что снова проснется у себя в отеле.

– У нас прекрасный повар. Он знает досконально кухню Сенегала, а она, если Вы успели отметить, может посоревноваться с французской, – заметил хозяин, предложив Виктору блюдо из курицы, в специальном соусе.

– Да, Вы правы, поддакнул Виктор, с радостью отрезая кусочек мяса ножом, потому что почувствовал, что эта фраза немного выбила его из наркоза.

К этому блюду очень подходит это вино, – налил Пьер Виктору бокал светлого вина.

– Я когда вернулся в Москву, сначала очень захотел простой картошки с грибами и селедочкой. А к концу моего пребывания, уже соскучился по ресторанчику рядом с нашим отелем… Там готовят очень хорошо, – сказал Виктор, обмазывая кусок птицы в соусе, и запивая это вином. Он почувствовал, что аппетит вдруг возник в нем новой волной, и очень быстро расправился с блюдом из птицы.

Сидящие за столом, переглянулись и улыбнулись.

– О, картошка с селедкой! – сказал по-русски Пьер. А еще ваши пирожки с капустой, это просто объедение. Мы ходили в булочную на улице Горького и брали кофе за десять копеек и пирожки. С творогом, которые ватрушки называются, я просто обожал!

– А щи, а борщ, а… – хотел продолжить Виктор перечень русских блюд, которые должны были составить гордость русской кухни, и вдруг почувствовал, что ничего не может вспомнить выдающегося, разве что макароны и котлеты. Суп, щи, картошка с мясом, когда было очень уж изголяться? Только на праздники.

– А еще блины, окрошка и салат оливье! – подхватил Пьер. Вы Летисия и Клара много потеряли, не отведав русской пищи. Но ничего, теперь мы приедем в Россию, я думаю в следующем году, и зайдем в гости к Виктору, – улыбнулся заговорщически Пьер.