Потерянные в Зазеркалье. Четыре книги в одной - Людмила Романова

Дух, наконец, замолк. И вошедшие, снова забили в барабаны, и запели свою ритмичную песню, продолжая танцевать вокруг него.

– Ты ничего не помнишь! – сказал повелительно вождь.

– Ничего, – ответил Виктор, еще не приходя в свое сознание.

Через секунду Виктор поднялся с земли, с нервным смехом, отряхивая одежду, и неловко озираясь вокруг.

– Я, наверное, очень смешон, – подумал он, постепенно приходя в осознание действительности. Или нет?

Он не заметил никакого осуждения своему поведению. Казалось, что все заняты своими движениями в танце, и на полу еще лежало несколько мужчин, выполняя лежачие движения.

– Господи, до чего не дойдешь за компанию, – подумал Виктор, вдруг почувствовав резкий спад веселья.

* * *

– Вот так жили наши предки, – сказала Летисия, выходя с Виктором из хижины. А вот старый баобаб. Это священное дерево, и его никогда и никто не имел права рубить. Раньше, много лет назад, в его дупле хоронили тела, нарушивших обычаи предков. Там до сих пор лежат их кости. А вот куст растения, из плодов которого раньше приготовляли напиток для ритуала. А вот таких петухов резали на жертвенном камне.

Нет, нашего мы любим, он живет у нас уже пять лет, – поспешила ответить она на испуганный взгляд Виктора. Это же все было раньше. Теперь это только декорация. Вот орудия наших предков. Ими они убивали крокодилов и ягуаров. Древний народ был ловок, не то, что мы.

Пойдемте, осмотрим наш дом. Вам это интересно? – предложил Пьер.

– Да, – ответил Виктор, уже совершенно падая без сил, и еле передвигая ноги.

Ему уже не было интересно ни обустройство комнат, ни ковры и ни старинные картины и предметы. Он шел, чувствуя, что засыпает на ходу. Скорее бы сесть в автомобиль и домой.

– Мне нужно скорее вернуться в отель, – сообщил он, – я забыл, вечером ко мне должен придти шеф.

– Как жаль, – сказали трое. Но машина домчит Вас туда за двадцать минут. Так что все будет в порядке. Не беспокойтесь.

Автомобиль все с тем же негром шофером вез его до отеля. Виктор сел в мягкое кресло, и глаза его, убаюканные плавным движением автомобиля, закрылись. В его ушах звенели звуки барабанов, и даже с закрытыми глазами, он продолжал видеть этот ритмичный танец, мужчин и женщин, одетых в короткие юбки и украшенных разноцветными ожерельями и серьгами. Этот рокот из ритмов пляски, звуков барабанов и голосов людей, ехал вместе с ним, и даже, вспоминая все это, он задремал, и проснулся оттого, что автомобиль остановился около дверей отеля.

– Всего доброго мосье, – сказал шофер и доведя Виктора до номера, уехал назад.

– В гостях хорошо, а дома лучше, подумал Виктор, добредя до своей кровати и упав в нее, даже не раздеваясь. Пословицы не врут! А казалось, что ему бы такой дом, такой сад и такую жизнь. И никогда бы не уходить оттуда. А теперь его тошнит от всей этой суеты и впечатлений. И он рад своей кроватке в обычном номере, второсортного отеля.

Ему надоело притворяться слишком воспитанным, надоело, что ему прислуживают, надоело какое-то приторное отношение хозяев к его особе. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Мало того, все это почему-то вызывало в нем и беспокойство и раздражение.

– Не нужен берег турецкий… попробовал спеть куплет Виктор.

Ему было очень неловко. Что он два раза брякнулся в обморок. Нежный такой! С чего бы? Да еще эти галлюцинации. Вот позорище, – ужаснулся Виктор, вспомнив свой эротический сон и ту силу чувств, которую он испытал во сне. Вот позор, если он еще и орал по настоящему. Или вытворял какие-нибудь пикантные движения. Легкий холодок противно прошелся по его спине. А эти пляски. Это же надо, дурак, в пляс поперся.

– Моамба, Моамба! – вспомнил он, как кричал вместе со всеми и прыгал и повторял их движения, и упал вместе с ними на землю и стал подпрыгивать спиной. Ужас! Нажрался до чертиков. А ведь когда в пляс пошел было весело, и ни капли не стыдно. А даже интересно. Все пляшут и он тоже. Видно началось протрезвление, раз стыдобушка возвращается? – подумал он. Господи, хоть бы заснуть, а то голова трескается и стошнить хочется. И главное такие провалы в памяти. Что-то он помнил, как в тумане, что-то выпадало напрочь, и нить повествования памяти этого дня обрывалась, и на очень большой кусок, и нужно было прыгать и ловить огрызок нити.

Виктор вспомнил, как Пьер провоцировал его на этот танец. А лица Летисии и Клары, выражавшие веселье, как теперь вспоминалось Виктору, такими не были. Они как будто играли роль… Хотя приди они ко мне в гости, а я их напои, я бы и сам старался превратить все неловкости в шутку. Гости все же и с нашим спиртным не знакомы. Даже забавно. Наверное, так и со мной. Ужасались, но тактично выражали удовольствие.

Вообще-то интересно! – подумал Виктор. Вот бы иметь такой фильм. Когда я еще буду плясать с туземцами? И чего я себя виню? Они устроили этот трам – тарарам, они и виноваты. Еще и из чаши пить заставляли. Какую-то гадость подсунули. Да там, кажется, еще и кровь петуха была?! Виктор подавил в себе рвотные движения, и блеванув, все же в туалете, остался доволен, эффектом маленького облегчения.

– Хорошо, хорошо. Еще бы разок. Ну давай, да-ва-ай! – рванул он еще раз. Выпив глоток воды, он почувствовал себя еще не много лучше, и усмехнувшись, в последний раз на свою позу в юбке и свою раскрашенную вопящую рожу, он закрыл глаза и заснул.