Специалист по выживанию - Алексей Калугин

Пересадочная станция Лукко была из разряда тех, куда редко кто заглядывает. Находилась она в дальнем секторе, где все обитаемые планеты можно было по пальцам пересчитать, а потому никаких оживленных мар-шрутов поблизости не пролегало. Вообще непонятно было, кому нужна эта станция. Разве что только контрабандистам, которые предпочитали обделывать свои темные делишки вдали от мира и людей.

Помимо грязного дока, забитого годами не вычищавшейся копотью от стартовых выхлопов, на станции Лукко имелась еще автозаправочная станция с ремонтной мастерской, где работал полупарализованный робот, у которого из пяти манипуляторов исправно действовали только два, а видеосенсоры были в таком ужасающем состоянии, что Чейт не доверил бы ему даже поверхностный осмотр своей драгоценной «Эллы», и гостиничный комплекс, скорее похожий на ночлежку для бездомных роботов, нежели на человеческое жилье. В комплекс входили с десяток спальных номеров, белье в них, должно быть, менялось только раз в год, полутемный обеденный зал с запятнанными столами, колченогими стульями и стойкой бара, за которой находилась треснутая зеркальная стена и сонный бармен-гуткад, а также полутемная комнатушка, где, заплатив пару федерал-марок, можно было воспользоваться услугами не совсем исправных игровых автоматов для недоразвитых детей.

Вся обслуга станции состояла из сородичей бармена, а гуткады, как известно, отличаются чрезвычайно мрачным нравом и неразговорчивостью, в особенности при общении с представителями других рас.

Но в доке Чейт увидел еще два небольших торговых корабля – вполне приличного вида «Ган-Роз» саватской сборки, названный непонятным, но гордым именем «Захраб», и несчастную развалюху, символизирующую собой не иначе как вселенский хаос, с выразительной с надписью «С богом!» на борту.

Если в доке стояли корабли, то где-то здесь же на станции должны были находиться и те, кто их сюда привел. И вскоре Чейт обнаружил хозяев вышеназванных посудин.

В мрачном обеденном зале, куда, осматривая местные достопримечательности, зашел Чейт, за столиком, заставленным пустыми бутылками, пластиковыми одноразовыми стаканчиками и тарелками с остатками какой-то совершенно неаппетитной на вид пищи, сидели двое финийцев. Оба были облачены в серые робы, которым из всей остальной одежды отдавали предпочтение даже финийские женщины. И оба были уже изрядно пьяны.

Поскольку делать все равно было нечего, Чейт присоединился к компании. Хотя финийцы являлись не самыми остроумными собеседниками, но все же рты свои, для того чтобы произнести пару слов, они открывали значительно чаще гуткадов.

Как-то совершенно незаметно для себя Чейт втянулся в размеренное поглощение спиртного и вскоре уже обнимал финийцев как родных братьев и даже пытался подпевать их размеренно-заунывным застольным песням.

Последним, что он запомнил в этот вечер, была волосатая физиономия бармена-гуткада, смотревшего на него грустным, сочувственным взглядом. Чейт еще сумел поднять руку, стукнуть кулаком по столу и потребовать еще две бутылки водки, после чего провалился в небытие.

Проснулся он в маленьком и плохо убранном гостиничном номере. Он лежал одетым на кровати. Голова раскалывалась от нестерпимой боли. Во рту было сухо, как на Дюне. На душе было мерзко и неспокойно.

Чейт провел ладонями по лицу и тяжело вздохнул.

Чуть приподняв голову, он посмотрел на часы – они показывали, что он проспал почти до полудня.

С трудом поднявшись на ноги, он отыскал под кроватью ботинки, которые вчера вечером все-таки догадался снять, и, натянув их на ноги, потопал в ванную.

Добравшись до ванной, Чейт первым делом надавил клавишу подачи холодной воды и, наклонившись, напился прямо из-под крана. Затем он снова скинул ботинки, стянул с себя всю одежду и забрался под душ.

Полчаса под контрастным душем возымели некоторый положительный эффект. Теперь Чейт мог уже довольно-таки сносно управляться со своим телом. Но для того чтобы наладить мозговую деятельность и погасить пожар, полыхающий внутри, ему требовалась бутылка холодного пива.

Одевшись, Чейт пошарил по карманам, нашел кредитную карточку и, с облегчением вздохнув, направился в обеденный зал, где вчера так лихо погулял в компании финийцев.

В зале было темно. Горели только два светильника над стойкой бара, за которой, как и вчера, дремал вполглаза волосатый гуткад.

А вот финийцев в зале не было.

Чейт довольно усмехнулся, подумав о том, что все же оказался покрепче своих вчерашних собутыльников и первым поднялся на ноги.

– Бутылку пива из холодильника! – потребовал Чейт, стукнув краем кредитки по пластиковой поверхности стойки.

Гуткад лениво поднял на него взгляд невыразимо усталых глаз. Медленно протянув четырехпалую руку, поросшую волосами так же густо, как и лицо, бармен взял кредитку Чейта и не очень уверенно ткнул ею в контрольную прорезь кассового аппарата. Попасть в цель ему удалось только с четвертого раза. Кассовый аппарат издал долгожданный щелчок, и Чейт с вожделением облизнул губы сухим, как выжатая губка, языком.

Гуткад вытащил кредитку Чейта из кассового аппарата и молча вернул ее хозяину. Запотевшая бутылка пива следом за этим на стойке не появилась.

– Я просил пива! – напомнил сонному гуткаду Чейт.

– Нет пива, – коротко ответил тот.

– Что значит «нет»! – возмущенно взмахнул рукой Чейт.

Он со своего места видел прозрачную дверь холодильника, забитого бутылками с пивом.

– Для тебя нет, – объяснил бармен.

– Это с какой же стати? – недобро прищурился Чейт.

– У тебя денег нет, – ответил гуткад и навалился на стойку, подперев голову кулаком.

Взгляд его был устремлен в пустоту. Клиента, у которого на кредитной карточке не было денег, для него попросту не существовало.

Чейт озадаченно повертел кредитку в руках. После покупки «Эллы» денег на ней оставалось не так уж много, но явно больше того, что можно пропить за один вечер.

Чтобы еще раз проверить карточку, Чейт решил зайти в комнату с игровыми автоматами. Но как только он вставил свою кредитку в контрольную щель, на панели рядом с ней замигал красный индикатор, сигнализирующий о том, что наличных денег на карточке нет.

Чейт растерянно почесал затылок. Других денег у него не было, а ему предстояло прожить на станции еще два дня, дожидаясь прибытия заказчика.

– Эй! – окликнул Чейт скучающего бармена и, когда тот посмотрел на него, спросил: – Здесь можно что-нибудь продать?

– Что именно? – лениво поинтересовался гуткад.

– Мелочевка всякая… Сувениры… – Чейт напряженно пытался вспомнить, что у него на корабле имеется такого, с чем можно было бы расстаться без особого сожаления. – Есть еще новый комплект полуавтоматических инструментов и мини-музыкальный центр.

– Надо посмотреть, – вполне резонно заявил гуткад.