Война мертвых - Евгений Прошкин

Тихон затосковал. Придется ли еще когда-нибудь почувствовать железную мощь танка, пронестись по незнакомой планете, взрыть ее зубчатыми траками, дать залп по трудной мишени?

Его переводят. Куда, почему? Не из-за того же, что он заснул в неположенном месте! Хотя… Павел сказал – и Лизу, и Марту. Обоих. Как можно этого не помнить? Значит, не было ничего. Что же тогда было все это время между отключкой в кабине и пробуждением в кубрике? Не мог же Аркадий хвалить его безо всякой причины. И Лиза тоже не могла – без причины.

Ну ладно, если б он действительно провалялся пятьдесят часов с датчиком на лбу, тогда еще понятно: свихнулся парень, бывает. Так ведь нет, делал он что-то, делал. Отличился в бою. Переспал с Мартой. Довел Лизу до самоубийства. Для двух земных суток весьма плодотворно.

Сутки… Забытое слово. В нем так много старых связей – с чужими людьми, с ненавистным Лагерем… Нет, это ему не дорого. Не скребет, не ноет. Как будто Земля ему и не родина.

Отпущенные десять минут подходили к концу, и Тихон направился вниз – по незаметной лесенке, по узкому тоннелю к бронированной двери.

Станция переноса была открыта, в ней, прямо под низким светильником, неподвижно стоял Аркадий.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал Тихон, протискиваясь в люк.

– Ты уже не мой подопечный, – весело и даже, кажется, с некоторым облегчением проговорил капитан.

– Аркадий, со мной такое творится…

– У меня и без тебя проблем хватает. Шевели ногами, сержант.

– Тебя вообще ничего не волнует? – возмутился Тихон.

– А тебя? Что волнует тебя? – жестко произнес капитан. – Инфаркт Анастасии? Нет, не трогает? А смерть Лизы?

– Вот об этом я и хотел… Как объяснить? Ну, в общем, это не я. Последнее, что я помню, – гибель Мааса. Дальше полный провал.

– Хватит чушь пороть. Всем бы таких провалов, да побольше, глядишь, и войну выиграем.

– Мы же сдали Боло.

– А говоришь, забыл. Сдать-то сдали, но конкуры заплатили за победу как никогда дорого. В основном, благодаря тебе и еще одному оператору, – капитан перехватил настороженный взгляд Тихона и с иронией добавил. – Не Алекс, успокойся.

– Я воевал на Боло?

– Ума не приложу, зачем тебе этот спектакль с амнезией? Чего ты добиваешься? Все идет как надо, ты на хорошем счету…

– А Лиза?

– Что Лиза? Вскрыла вены, умерла. Не вижу интриги. Среди операторов половина с суицидальными наклонностями. Настоящая потеря – это Анастасия. На Боло вы с ней были лучшим экипажем.

Тихон опустил голову и задумчиво потер подбородок. Все окончательно встало с ног на голову. Сражение на Боло завершилось три часа назад, значит, инфаркт Анастасия схватила не от его постпитейных страданий, а от чего-то другого.

– Ты уверен, что Анастасия на моей совести?

– Опять! – вышел из себя Аркадий. – Ну а кто прилюдно обещал ей тяжелую жизнь? Тогда, после похорон Лизы, вы чуть глотки друг другу не перегрызли, а по разным машинам я вас развести не успел, началась атака. Все, надоело мне твою ахинею слушать. Становись на платформу и отваливай.

– Я же у тебя ничего не прошу. Только разобраться. Эти проклятые пятьдесят часов…

– Да плевать мне на тебя и на твои часы! – взорвался капитан. – У меня таких, как ты, целое подразделение. Если б не война, я бы вас, придурков, за километр обходил!

Тихон горько посмотрел на Аркадия и поплелся к плите. Ему давно пора было понять, что в своей нелюбви к людям он не оригинален. Таких, как он, много. Их приглашают в Школы, ими комплектуют Посты. Но вся штука в том, что никому, кроме них, озлобленных психов, не защитить счастливое и беспечное стадо.

Он закрыл глаза и подал капитану знак: можно. Желтые иглы пробились сквозь веки и больно кольнули зрачки. Куда его несло – через десятки световых лет или еще на несколько метров вглубь мертвой планеты? Разницы не было. И он не жалел.

В комнате почти ничего не изменилось, только платформа передвинулась в другой угол, а на месте Аркадия оказался другой капитан, но этого было достаточно, чтобы Тихон понял: он уже не там.

Подойдя ближе, офицер встал под мутным плафоном, и Тихон сумел разглядеть его бирку: Григорий. От Аркадия он отличался соответственной возрасту сединой и некоторыми чертами лица, но в основном эти типы совпадали: такой же лоб интеллектуала, такой же мягковатый, не стремящийся напугать взгляд.

– Правила ты знаешь, – скороговоркой произнес Григорий. – Держи браслет и пойдем. Помоешься, переоденешься и будешь ждать в кубрике. На Посту объявлена повышенная боеготовность.

– Да я не грязный, – попытался пошутить Тихон.

– Традиция такая.

Капитан вручил ему новое средство связи, на котором отчетливо выделялся матовый квадрат экрана и пара мелких пуговок под ним. Левая – вызов, правая – отбой. Просто, как карандаш.

Планировка нового Поста была стандартной: клуб, невостребованный спортивный зал, столовая. Жилой отсек с преимущественно двойными кубриками, служебный – с операторскими.

Григорий проводил его в самый конец коридора и, открыв створ, указал на одну из кроватей.

– Единственное, что могу тебе предложить. Остальное жилье пока занято, – сказал он, намекая на то, что во-первых, место Тихону досталось самое паршивое, а во-вторых, задержаться ему здесь придется надолго.

Тихон не возражал.

– Где мой сосед? – спросил он.

– Не волнуйся, скоро появится, – пообещал Григорий. – Пока смени форму, шеврон тебе не идет.

Тихон, отчего-то разволновавшись, открыл шкафчик и увидел плотный конверт черного цвета. Поверх него лежал серебряный лейтенантский аксельбант. Конечно, он этого ждал – с той самой секунды, когда Аркадий упомянул о его неведомых достижениях на Боло.

Он вопросительно посмотрел на Григория, и тот сказал:

– Это твое. Но сначала – в санблок.

– Поесть я успею?

– Даже выпить, – капитан усмехнулся, но не издевательски, а как-то по-доброму, душевно. – После боя, естественно. Я просмотрел твою психокарту, и…

Тихон невольно напрягся. Разумеется, Григория уведомили о попойке, устроенной на старом Посту, но при чем здесь его досье?

– …думаю, тебя это не затянет. Вот Павла ты сгубил, а тебе можно, у тебя другие установки.

– Ты знаешь Павла? – удивился Тихон.

– К сожалению. Но долго я его терпеть не стал.

– Его разжаловали?

– Он не офицер. Болтун и трус. Лейтенанта получил за участие в какой-то удачной кампании. Тогда всех повышали. Вообще-то, с его психокартой дальше старшего техника не пойдешь.

– А с моей? – как бы между прочим поинтересовался Тихон.