Пустота - Джек Хорн

Уверена, якоря радовались тому, что им повезло. Хотя Гудрун и вырвалась из тюрьмы в ином измерении и смогла погрузить ведьмовской мир в хаос, с их точки зрения, ее бегство обошлось без кровопролития. Падальщики, которых Гудрун обратила в пепел, их вообще не интересовали. Как и гибель моих дорогих Клер и Колина.

За окном моросил слабый дождик, а я сидела за кухонным столом и красила ногти в скромный розовый цвет. Какая разница, что к похоронам. Вопреки ожиданиям, я не ощущала жгучего горя. Я оцепенела. Я до сих пор не могла осознать того, что родители Питера погибли. Убиты Джозефом, моим братом по отцу.

Почему я не сообразила, насколько уязвима семья Тирни? Мне следовало сделать хоть что-нибудь, а не отделываться двумя простенькими защитными заклинаниями. Я должна была понять, что их враги вполне могут прибегнуть к обычному насилию, сдобренному магией.

Колин умер от рук Джозефа. Вернее, от когтей и клыков. Джозеф был оборотнем. И решил напасть в волчьем, а не человеческом обличье. В виде зверя, способного на человеческую хитрость. От этой мысли я содрогнулась.

Клер оборотень не тронул. Она погибла от удара балкой – сразу же после взрыва. Питер пытался унести ее безжизненное тело как можно дальше, но сам рухнул на пол, отравившись едким дымом. При падении он сломал руку, а когда обвалился потолок – вместе с вещами из спальни родителей, находившейся как раз над баром, – получил сотрясение мозга.

В глубине души я почему-то сомневалась, что пожар произошел наяву, а не во сне. Наверное, я скоро проснусь и пойму, что мне снился кошмар, часто думала я. Да и жизнь в Саванне текла своим чередом…

Я подула на ногти, чтобы лак подсох, и налила себе чая с ромашкой. Чашка согрела мои холодные пальцы. Вздохнув, я дотронулась до гладкого жемчужного ожерелья – самого достойного украшения для сегодняшнего случая. Черное платье – широкое, для беременных и белые жемчужины. Ноги так отекли, что я даже в туфли без каблука, специально для меня купленные, не влезала. Вот очередное свидетельство моей необычной скороспелой беременности. Зато я нашла практическое применение своей бесполезной магии – сделала туфли размером побольше.

Минут через десять мне надо подниматься наверх, будить Питера. Последние три дня он не покидал нашу комнату. Не брился и не принимал душ. Айрис изо всех сил старалась его успокоить, готовила его любимые блюда и буквально кормила с ложечки. Оливер пытался напиться с ним за компанию, но потом бросил. Эллен мой муж к себе и близко не подпускал. Та хотела исцелить его перелом, но он отказался. Сказал, что хочет чувствовать боль. Со мной он почти не разговаривал.

Питер ничего не мог с собой поделать, но разве у него был выбор? Он все время смотрел мимо меня. Казалось, я целыми днями стояла перед ним на коленях, умоляя мужа разделить со мной свое горе, а не отворачиваться. Он молчал. Винил меня в смерти своих родителей, и, если честно, я тоже казнила себя за Клер и Колина.

Поставив кружку на стол, я принялась красить ногти на другой руке.

Затем я поглядела на тыльную сторону ладоней. Пять пальцев, пять смертей, которые случились в моей семье за шесть месяцев. Я включила в их число убийство Джинни, поскольку чувствовала, что это правильно. Хило и даже Такер тоже попали в список – в отличие от Коннора и Тига.

И моей матери.

Полицейский, который так упорно звал Адама во время тушения пожара, сообщил мне, что на пепелище «Маг Мел» нашли голову Эмили. Она лежала в сундуке, обитом изнутри бархатом. Почему Джозеф вдруг взбунтовался против нее, мы, пожалуй, никогда не узнаем. Она связалась с социопатом, стопроцентно веря, что сможет его контролировать, и не подозревала, что его склонность к насилию обратится на нее. А Джозеф связался с Гудрун, и этот союз стал для моей матери роковым.

– Горящие тела, последняя Сефира, – прошептала Мэйзи, когда Адам рассказал нам о находке.

Части тела Эмили, кошмарную головоломку, так и хранили в морге, под именем «Джейн Доу № 42». Мы не заявили свои права на тело, да и не собирались. С точки зрения остального мира Эмили Тейлор упокоилась уже более двух десятилетий назад. И меня вполне устраивал подобный расклад.

Однако сперва я была уверена, что это – просто трюк Эмили. Она умела создавать двойников, так называемых доппельгангеров, которые выполняли ее ведьмовские поручения. Я сама видела, как одного из доппельгангеров пронзил осколок стекла от расколовшегося купола в клубе «Тилландсия». Но Айрис и Оливер ходили в морг и сотворили чары, разрушительные для любого искусственного двойника. Но колдовство в этом случае нам не понадобилось. Части тела, разбросанные по Саванне, оказались нормальной органической плотью, а вовсе не магической материей. Так что, вероятно, Эмили и вправду погибла.

Поразительно! Я очень боялась того, что именно Эмили являлась главным злодеем, а в итоге выяснилось, что ее принесли в жертву для освобождения Гудрун – и та с новыми силами начала вести войну против грани. Но смерть Эмили казалась мне бессмыслицей. Было ли ее убийство наказанием за то, что она не поймала меня в «Тилландсии», или она пожертвовала собой ради уничтожения грани? Или истина где-то посередине между этими двумя крайностями? Вероятно, ее удел был предрешен, и ей позволили умереть, обставив все таким образом, чтобы ранить меня?