Покоритесь воле Ночи - Глен Кук

В башне в Тель-Муссе был спрятан один бронзовый фальконет. О его существовании знали лишь Нассим Ализарин да двое его подручных. Гора заказал его одному прославленному мастеру-литейщику дейншо из города Гаэти, что рядом с Руном. Не сам фальконет, а один лишь ствол. Пушка получилась меньше обычной. Литейщику сказали, что требуется украшение для дэвского храма.

Орудие водрузили на небольшую телегу. Нассим знал о пушках лишь то, что удалось подсмотреть у союзников-неверных во время осады крепости Руденса Шнайделя. Драгоценные крохи огненного порошка сочувствующие Нассиму воины похитили из запасов ша-луг в Аль-Кварне, а затем контрабандой переправляли на север – по одной унции зараз.

Картечи и огненного порошка хватит на дюжину выстрелов. Больше Ализарин раздобыть и не пытался, потому что был уверен: пушка дольше не выдержит. Надежные фальконеты можно отливать не из бронзы, а из латуни или даже из железа, но только западные дэвы выучились изготавливать железные стволы, которые при охлаждении не покрываются смертельно опасными трещинами. В Аль-Кварне поговаривали, что эр-Рашаля аль-Дулкварнена железо для пушек волнует гораздо больше, чем поражения на западе.

Эти самые поражения, внушил колдун Гордимеру Льву, всего лишь часть упреждающего плана, призванного измотать западных врагов и помешать им устроить новый поход в Святые Земли. Или, как боялся военачальник всех ша-луг, в сам Дринджер.

Шельмец вернулся в Аль-Кварн и тотчас же получил прощение. Гордимерова нужда в волшебнике превосходила отвращение к колдуну.

С каждым годом будущее все сильнее страшило Льва. Каждый день приближал зловещее пророчество.

Возможно, если бы недоброжелатели подсыпали военачальнику яду, это обернулось бы большим благом для ша-луг, Дринджера и всего каифата Аль-Минфета.

Нассим Ализарин не придавал большого значения знамениям и пророчествам и после смерти сына не рвался быть благочестивым слугой господним.

Он уставился на свой недоеденный обед. Стоит ли продолжать? Казалось, сама душа его была заключена в Хагиде.

– На дороге в Шамрамди показались всадники, – прервал его размышления Аль-Азер эр-Селим. – Едут к нам.

– Значит, наши владыки скоро осчастливят нас своим благословенным вниманием.

Аз чуть склонил голову, но ничего не сказал. Служба в Тель-Муссе оказалась не слишком обременительной и требовала разве что недюжинного терпения, но Нассиму каждый визит из Люсидии был в тягость. Хотя все приказы он выполнял, и выполнял хорошо.

– Юный Аз! – Ализарин обрадовался, снова увидев перед собой Азима аль-Адила. – Старый Аз не сказал, что это вы.

– Зрение у старого Аза, – отозвался мастер призраков, – уже не то, что раньше.

– Для меня это бо́льшая радость. – Сказав это, юноша принялся рассыпать велеречивые комплименты – верный признак хорошего воспитания, полученного при дворе у двоюродного деда.

– Мальчик мой, я старею, – ответил на это Гора, – и, возможно, не дотяну до конца ваших речей. Ваших спутников разместили?

– Им нужно не много. Как только закончим беседу, наш отряд отправится назад.

– Мой повелитель! Вы не должны подвергать себя…

– Должен. Мы все должны. Что-то весьма важное творится у Хин-тай Ат. Некая сила напала на Скутгуларут и сровняла там все с землей. Тистимед призывает всех своих сынов и внуков с войсками. Грядет нечто грандиозное.

– Быть может, старик расшибет себе лоб об того, кто это сотворил. Как это скажется на нас?

– На вас – почти никак. А для Индалы аль-Суля Халаладина нынешние события означают, что племена с окраин каифата с гораздо большим рвением будут противиться центральной власти. Мало кому из тамошних вождей хватает ума, чтобы понять: следующим летом им опять понадобится защита.