Буря над планетой Колдун - Андрэ Нортон

— Здорово, работает, как новенькая, — Шэнн протянул руку под свет. Юноша только что стянул с нее кожаную повязку, обнажив свежий рубец зажившей раны. Пошевелил рукой — еще немного болело, но терпимо.

— Что теперь, куда? — повернулся он к Торвальду. Ему не терпелось заняться делом. После нескольких дней заточения в этой комнате он снова рвался наружу. Теперь Шэнн, как и офицер, носил штаны из зеленой ткани, единственной, какую делали вайверны, и свои старые ботинки. Странно, но его оружие — станнер и нож — оставили при нем, и потому он чувствовал себя как-то неуверенно. Скорее всего, вайверны считали, что им нечего бояться такого примитивного оружия.

— Я знаю не больше тебя, — усмехнулся Торвальд в ответ на двойной вопрос. — Они хотят видеть именно тебя, более того, они настаивали на этом.

Город вайверн был спрятан в цепи пещер, связанных наподобие пчелиных сот. Снаружи нетронутые дикие скалы острова, а внутри — почти полная тишина. Население этого каменного улья могло составлять и несколько тысяч, и дюжину — тех, кого они видели в тех местах, где им разрешали ходить.

Шэнн ожидал, что снова попадет в зал с черепами, где ведьмы гадали на иглах, решая его будущее. Но Торвальд привел его в овальную комнату, большую часть внешней стены которой занимало окно. И увидев, что лежит за окном, Шэнн замер, как вкопанный. Он снова не знал — то ли он видит это на самом деле, то ли ведьмы снова морочат ему голову.

Эта комната располагалась ниже той, в которой он лежал раненый, невысоко над уровнем моря. Окно выходило прямо в море, и за полоской зеленой воды лежал его пурпурный череп из сна. Волны бились о нижнюю челюсть, пеной рассыпаясь вокруг каменных клыков. Над пустыми глазницами кружились морские кла-кла, то исчезая внутри, то вылетая обратно, как посредники между мозгом, запертым в гигантской черепной коробке, и внешним миром. — Мой сон… — начал Шэнн.

«Твой сон», — согласились с ним. Это отозвался не Торвальд, слова возникли прямо в голове.

Шэнн обернулся и смерил ожидавшую их вайверн недружелюбным, почти враждебным взглядом. Он узнал ее по узору на коже, это была старшая ведьма из той троицы, что отправила его в пещеру тумана. Рядом с ней стояла молодая ведьма, которую он поймал в ту ночь, когда все это началось. «Мы снова встретились… — начал он. — Зачем?» «Это нужно тебе… и нам».

«Я не сомневаюсь, что это нужно вам. Но ничего хорошего для себя не жду», — мысли Шэнна легко укладывались в официальный тон беседы. С людьми он так не сумел бы.

На ее лице не отразилось ничего, да юноша и не ждал этого. Но, связанный с ней разумом, находясь в неравном положении, он вдруг уловил слабую тень раздражения, его ментальные процессы казались ведьме непонятными, она не могла подобрать к ним ключ.

«Мы не желаем тебе зла, пришедший со звезд. Ты оказался способен на большее, чем мы ожидали. Ты увидел ложь и познал ее. Узри же теперь истину и познай ее тоже».

«Вы уже ставили передо мной задачу, не спрашивая согласия», — ответил он.

«Да, у нас есть для тебя роль, но она вписана в узор твоего истинного сна. Мы не властны плести узоры, звездный человек, это в руках Великих. Каждый идет своим истинным путем, от Первого Пробуждения и до Последнего Сна. Мы не просим от тебя большего, чем начертано для тебя».

Ведьма поднялась с медленной грацией, присущей их блестящим телам, и стала с юношей рядом, маленькая, как ребенок. Рядом с ней человеческое тело казалось грубым и неловким. Она подняла четырехпалую руку, увитую драгоценными браслетами и поясками, и поднесла ее к руке Шэнна, украшенной свежим шрамом.

«Мы разные, пришедший со звезд, но мы оба мечтатели. А в мечтах заключена сила. Твои мечты перенесли тебя через тьму между нашим солнцем и далеким солнцем. Наши мечты ведут столь же странными тропами. А там, — палец указал в сторону черепа, — находится еще один, грезящий силой. И сила эта такова, что может смести нас всех, если мы не поспешим стереть его путь».