С запутанным клубком - Пирс Энтони

— Вы можете предложить мне что-нибудь более привлекательное? — с интересом спросил он.

— Вашу жизнь, — спокойно ответила она. — Дом хорошо защищен; убийца сюда не проникнет. Он должен перехватить вас на дороге, сегодня. Оставайтесь здесь; к утру угроза минует. — Они выяснили, что злой дух не может провести вне Ада более нескольких часов.

— Остаться — с вами?

— Нет, сенатор. Я здесь только для того, чтобы вас предупредить, а не доставить вам удовольствие. Если вы меня послушаетесь, все будет хорошо.

Ниоба отвернулась и отошла в сторону.

Скрывшись из виду, она сразу же передала тело Лахесис, чтобы сенатор ее не нашел, и покинула коттедж. Снаружи она превратилась в паука и устроилась на ветке дерева.

Как и следовало ожидать, ее предупреждения оказалось недостаточно. После того как нить меняет свое место, почти невозможно на нее повлиять, а в данном случае Сатана задействовал сразу несколько крепко связанных друг с другом нитей. Сенатор вышел из дома с молодой женщиной; он собирался покататься на машине. Конечно, сенатор был женат, но такие люди относятся к подобным вещам не слишком серьезно.

Ниоба, не зная, что предпринять, скользнула по паутине вниз и опустилась на плечо сенатора. Видимо, надо отправиться на прогулку вместе с ним и позаботиться, чтобы он не стал жертвой столкновения. Возможно, если сенатор увидит приближающуюся машину убийцы, он вспомнит о предупреждении и успеет съехать с дороги. Конечно, после этого демон может на него напасть, но Ниоба надеялась, что сумеет ему помешать. В любом случае она должна попытаться. Как ей хотелось, чтобы путаница среди нитей возникла не сейчас, а когда Лахесис наберется опыта!.. Увы, Сатана никогда не упускает подобного шанса!

У сенатора была маленькая машина; девушка уселась на место пассажира. Он выехал на заднюю дорогу, чтобы не столкнуться с охранником у главного входа; видимо, ему не хотелось, чтобы кто-нибудь узнал автомобиль и сообщил его жене. Болван!

Ниоба понимала, что убийца рыщет где-то совсем рядом, надеясь заметить машину сенатора. Надежды спастись у него почти не осталось.

Ниобе было трудно говорить, обратившись в паука, но она сумела решить эту проблему.

— Сенатор! — сказала Ниоба, устроившись рядом с его левым ухом.

Он посмотрел на сидящую справа девушку:

— Да?

— Что? — отозвалась девушка.

— Она молчала, — вмешалась Ниоба. — Говорила я. Я — паук на вашем плече.

Сенатор с удивлением посмотрел налево:

— А это еще что за волшебство?

— Всего лишь изменение формы. Я предупреждала вас ранее об опасности.

— Значит, вы та красавица! — воскликнул он. — Я не знал, что вы волшебная!

— Что происходит? — резко спросила девушка.

— Со мной разговаривает паук, — ответил сенатор.

— Паук — красавица? Я не верю!

— Послушайте меня! — закричала Ниоба. — Съезжайте с дороги, пока убийца вас не заметил!

Сенатора охватили сомнения.

— Я думал, что вы хотели привлечь мое внимание. Но потом вы исчезли. Теперь оказалось, что вы умеете менять обличье. И все-таки я не понимаю, почему вы обо мне беспокоитесь?

— Меня мало интересуете вы, — ответила Ниоба. — Будь на то моя воля, я бы все рассказала вашей жене. Однако вы один из лучших людей среди множества политиков, и у вас есть реальные надежды на будущее, поэтому я не хочу, чтобы Зло расправилось с вами. Пожалуйста, сенатор, поворачивайте обратно, вернитесь на вечеринку. Перенесите приключение на другой день.

— Теперь и я слышу! — воскликнула девушка. — Разве пауки умеют говорить?

— Не знаю, — ответил сенатор, и Ниоба поняла, что он имеет в виду возникшую ситуацию, а не говорящих пауков.

В неспособности быстро принимать решения крылась его главная слабость. Обычно ему помогали советники и люди, которые заранее писали речи; возможно, он слишком сильно на них полагался. Когда же сложилась экстраординарная ситуация, бедняга не знал, как следует себя вести.

— Хорошо, давайте просто подстрахуемся, — настаивала Ниоба. — В худшем случае вы потеряете возможность получить удовольствие! Но я утверждаю, что вам грозит смерть!

Сенатор продолжал колебаться.

— Вы волшебница, тут нет никаких сомнений, однако я не понимаю ваших мотивов. На вечеринке мне тоже может грозить опасность.

— Тогда отправляйтесь в другое место! — воскликнула Ниоба своим тоненьким паучьим голоском. — Пройдитесь по лесу! Все что угодно, только не поездка по этой дороге сегодня вечером!

Сенатор наконец принял решение:

— Ладно, проверим ваши слова. Эмджи, садись за руль. Я выйду из машины и немного осмотрюсь. Если убийца ищет меня, тебя он не тронет, а я его сразу раскушу.

Он остановил машину и надел темные очки.

— Но я не знаю дороги! — запротестовала девушка.

— Поезжай по шоссе, никуда не сворачивая, и скоро окажешься на пляже. Тут недалеко; я приду, как только проверю историю мисс Паучихи. Посмотрим, кто появится на дороге.

— Ну, если ты хочешь… — с сомнением проговорила девушка и пересела за руль.

Автомобиль медленно поехал дальше, а сенатор спрятался за кустами на обочине дороги.

Когда огни машины скрылись из виду, сенатор обратился к Ниобе:

— Хорошо, женщина-паук, обратитесь в человеческую форму! Я ведь вас послушался!

— Я пришла сюда вовсе не для того… — запротестовала Ниоба.

— Превращайтесь — иначе я вас раздавлю! — Сенатор поднял руку, словно собирался ударить себя по плечу.

Ниоба быстро изменила облик. Вовсе не потому, что чего-то боялась, находясь в обличье насекомого — ее защищала паутина, которая делала любой аспект Судьбы неуязвимым и в виде человека, какой бы беззащитной она ни казалась. У Танатоса и Хроноса имелись на то плащи, у нее — паутина. Но Ниоба не хотела открывать сенатору свою истинную сущность, а потому исполнила его пожелание. Соскочив с плеча, Ниоба снова стала собой.

— Вот так-то лучше, — заявил сенатор, протягивая к ней руки.

Ниоба отступила на несколько шагов.

— Сенатор, если вы думаете, что в мои планы входило остаться с вами наедине… не боитесь ли вы, что я заманила вас в ловушку?

— Нет. — Он постучал пальцем по очкам. — Они показывают зло. В вас его практически нет; вы прелестны…

— Ну, тут вы правы…

Ниоба замолчала, услышав какие-то звуки.

Сенатор тоже. Спрятавшись за кустами, он начал вглядываться в дорогу.

Вдалеке показался автомобиль. Фары разрезали темноту, глухо рокотал мотор. Сенатор продолжал смотреть — и издал сдавленное восклицание.