Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

Андреас протянул ей письмо.

Она быстро пробежала его глазами, потом глубоко вздохнула.

— Кто бы мог подумать! Такой представительный человек. И всех четырех женщин!..

— Всех четырех? — в один голос произнесли оба, глядя друг на друга. — Что вы хотите этим сказать?

— Все мои клиенты, как мужского, так и женского пола, получают на выбор четыре имени. В данном же случае этот господин искал себе незамужнюю женщину или вдову зрелого возраста, образованную, из хорошей семьи, с хорошим приданым, поскольку сам он очень состоятельный и не авантюрист.

— Когда он приходил к вам?

Она задумалась, потом выдвинула ящик стола и вынула какие-то бумаги.

— Он был здесь в прошлом году 30 июля. После того, как была подтверждена правильность его данных, он явился неделю спустя, взял четыре адреса и хорошо заплатил за это. Больше он не показывался.

— Так у вас принято?

— Да, я очень тактична.

— Но разве это не рискованно?

— Все дают письменное обязательство не разглашать имен, которые они здесь узнали. Ко мне никогда не поступало жалоб.

«Еще бы, какие могут быть жалобы! — подумал Калеб. — Если так будут поступать со всеми ее клиентами!»

— В таком случае, мы должны узнать имена остальных трех женщин.

— Дам, — тут же поправила она.

— Разумеется. Мы должны проверить, живы ли они или исчезли некоторое время спустя.

Плотно сжав губы, она протянула им три листка бумаги.

— Скажите, — не спеша произнес Андреас. — Вы сами или эти жен… эти дамы имели какое-то отношение к колдовству?

— Колдовству? — брезгливо произнесла она. — Господа, за кого вы меня принимаете?

«За сводню», — подумал Калеб, но промолчал.

— Извините. Но у всех четырех мертвых женщин были в волосах ведьмовские веревки, поэтому я и спросил.

— Конечно, нет, — ответила дама, уязвленная до глубины души. — Все это мне не понятно!

— Нам тоже. И вот еще что: назовите имя того состоятельного человека, пожалуйста.

Она глубоко вздохнула, так что заколыхались ее огромные груди. Потом вынула еще один листок бумаги.

— Моя дочь говорит, что это очень респектабельное имя, это она записывала данные, потому что я была в отъезде. Мы даже не могли представить себе, что… Вот оно, господа: барон Мейден, поместье Гростенсхольм.

Они вернулись назад уже в темноте, подавленные и серьезные, и сразу поскакали в Элистранд.

Гости уже ушли, но Габриэлла, Эли и Хильда сидели наверху и ждали их.

Они вошли, не сказав ни слова. Андреас молча обнял Эли, Калеб бросил на жену растерянный взгляд.

— Ну, как? — спросила Габриэлла.

— Похоже, загадка разгадана.

— Вид у вас не радостный, — сказала Хильда с робкой улыбкой.

— Как же нам теперь быть? — сказал Калеб и опустился на диван, закрыв руками лицо. Андреас, все еще стоявший, произнес:

— Это уму непостижимо! Мы думали об этом всю дорогу. Мы заезжали в дом одной из женщин — она исчезла осенью прошлого года. Так что все совпадает.

— Нет, объясни по порядку! — сказала Габриэлла. Они рассказали о своем посещении мадам Сване.

— Дело в том, что эта дама была тогда в отъезде и не видела того человека, — добавил Андреас. — А дочь, которая записывала его данные, теперь в Копенгагене.

— Но имя-то вы узнали?

— Да. Имя нам известно.

— И кто же это? — нетерпеливо спросила Габриэлла.

— Барон Мейден из Гростенсхольма.

Воцарилась зловещая тишина. Наконец Габриэлла прошептала:

— Дядя Таральд?

— Мы этого не знаем, — ответил Калеб, страдальчески взглянув на нее. — Кто-то из них двоих.

Хильда, не замечая этого, произнесла вслух:

— Маттиас ходит во сне…

— Откуда ты знаешь? — изумленно спросил Калеб. — Я-то думал, что только Таральд, Ирья и я знаем об этом!

— Он рассказывал мне.

Калеб и Андреас внимательно посмотрели на нее — от них не могло укрыться, куда тянет Маттиаса.

Она натянуто улыбнулась, хотя лицо ее окаменело и побледнело от страха.

— Не думаешь ли ты, что… — с ужасом произнесла Габриэлла.

— Нет, я абсолютно уверена в том, что это не он! — горячо воскликнула Хильда. — Я не знаю так хорошо господина Таральда, но я считаю, что все это страшное недоразумение!

— Я тоже так считаю, — сказала Габриэлла. — Кстати, вечером здесь был судья. Он придет завтра утром. Что мы ему скажем?

— Что мы скажем людям? — поправил ее Калеб. — Как мы все им объясним?

— Дядя Таральд и колдовство? — задумчиво произнесла Габриэлла. — Одно с другим не вяжется.

— То же самое и с Маттиасом, — пылко произнесла Хильда. — Я думаю, что кто-то использовал их имя.

— Да, наверняка! — испуганно произнесла Эли. — О, как все это мерзко! Какая ложь!

— Нет, этого не может быть! — сказала Габриэлла, обнимая Эли. — Опять нам придется иметь дело с этим судьей! Он сам стал для нас проблемой…

— Да, — сказала Хильда, — простите, что я вмешиваюсь во все это, но…

— Ты член семьи, — сказал Андреас. — Или скоро будешь им! Так что ты хотела сказать?

Она покраснела, поняв его намек. Он делал слишком поспешные выводы.

— Я хочу только спросить: какое место во всем этом занимает оборотень?

— Да, причем здесь оборотень? — сказал Андреас.

— Бабушка Лив права, — сказала Габриэлла. — Слишком много всего сразу! Оборотень сюда не вписывается. Если считать, что дядя Таральд тот человек, это значит, что он привозил из Кристиании одну за другой всех этих женщин в карете, запряженной лошадьми, потом превращался в колдуна, делал из этих женщин покорных ему ведьм, а потом становился оборотнем и загрызал их.

— А их деньги забирал себе, — лаконично добавил Калеб. — Деньги — вот что самое главное! Родственники другой женщины тоже сказали, что у нее было с собой много риксдалеров, когда она исчезла — чтобы встретить своего суженого.

— У дяди Таральда достаточно своих денег, — сказала Габриэлла, — так что ему незачем грабить жаждущих замужества женщин!

— На эту сторону дела мы обращали слишком мало внимания, — задумчиво произнес Андреас. — Вспомните охоту на ведьм в соседней деревне. Судья сказал, что он схватил одну ведьму за день до того, как мы обнаружили трупы.

— Да, — сказал Калеб, — но я не понимаю, какое это может иметь значение в нашем деле?

В дверях показался мальчик с красным, вспотевшим лицом и мутным взором.

— Голова болит… — прошептал он.

— Иди сюда, Йонас, — сказала Габриэлла, протягивая ему руку.

И тут же ведьма из соседней деревни была забыта. Хотя Андреас затронул важную тему, не догадываясь о том, что, стоит только довести эту мысль до конца — и можно избежать множества неприятностей.

— Бедный мальчик, — сказала Йонасу Габриэлла. — Ты болен!

— Я ухожу, — сказал Андреас. — Не заехать ли в Гростенсхольм за Маттиасом? Пусть посмотрит мальчика.

— А удобно ли поднимать его среди ночи?