Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

— Господин Андреас, — затаив дыхание, произнесла Хильда. — Вы ведь ничего не скажете ему о… подозрениях, касающихся его самого и его отца?

— Нет, не скажу, — ответил Андреас, глядя на ее пылающее лицо. — Я только сообщу ему, что завтра у нас назначена встреча. За ночь я постараюсь найти какой-нибудь выход.

— Спасибо! Ложитесь спать, если хотите, — сказала она хозяевам, — я могу посидеть с Йонасом и открою доктору.

Все улыбнулись.

— Хорошо, Хильда.

Андреас ушел, а Хильда укрыла Йонаса пледом и уложила его на диван. Пожелав друг другу спокойной ночи, все разошлись.

Хильда сидела, глядя на покрасневшее лицо мальчика. Йонас, маленький бандит, явившийся в Элистранд с ножом и готовый защищать себя от всех врагов… Сколько же ему было лет? Шесть? Восемь?

— Как болит голова!

— Я намочу в холодной воде полотенце. А у доктора наверняка есть средство от этого. У тебя еще что-нибудь болит?

— Нет. Но все тело ломит.

— Все ясно.

А если Маттиаса нет дома? Что если ей придется просидеть так всю ночь?

Полнолуние еще не наступило.

Откуда у нее появляются эти жуткие мысли? Ей стало по-настоящему страшно.

Наконец внизу послышался стук копыт. Она тут же побежала открывать.

Маттиас, как всегда, был одет в замшевую безрукавку поверх белой рубашки, расстегнутой на шее. Это придавало ему свежий, юный вид, который подчеркивался радостным, приветливым выражением лица и ангельски-голубых глаз. Безрукавка застегивалась на широкую пряжку.

Он был рад, что это она открывает ему.

— Ты еще не спишь, Хильда? Где мальчик?

Йонас обрадовался, увидев доктора. Последнее время Маттиас очень энергично присматривал за детьми в Элистранде. Все время, пока он осматривал мальчика и дружески болтал с ним, Хильда стояла рядом. И как ей было не испытывать расположения к Маттиасу Мейдену, который всегда находил ласковые слова для тех, с кем встречался!

— Корь, — сказал он, взглянув на нее. — Так что вам в Элистранде будет чем заняться. Переболеют все пятеро!

— Это опасно?

— Возможно. Но если правильно лечить, все будет хорошо. Я буду заходить дважды в день.

Она просияла:

— Прекрасно!

— Ты в самом деле так думаешь? — спросил он, пристально глядя на нее.

— Ты сам знаешь, — ответила она.

Маттиас отвел мальчика в детскую, и они уложили его спать. Он выпил теплой воды, в которую Маттиас добавил какой-то порошок.

— Колдовское зелье Тенгеля Доброго, — улыбнулся он. — Действует безотказно!

— И теперь оно перешло по наследству к Маттиасу Доброму!

— Ты мне льстишь, Хильда!

Он осторожно взял ее за руку и потянул к двери.

— Йонас, — тихо сказал он, — Хильда будет спать в соседней комнате, если она тебе потребуется…

Они вышли. Хильда спустилась с ним вниз.

Она сочувствовала ему, зная, что его ждет завтра. Тем не менее, то, что она сказала ему, прозвучало так буднично:

— Не хочешь чего-нибудь выпить?

— Нет, спасибо, мне нужно ехать домой и ложиться спать.

Ей не хотелось расставаться с ним, и она тоже вышла во двор. Темнота создала вокруг них интимное настроение.

— Какая темная ночь! Ты найдешь дорогу домой?

— В любом случае конь привезет меня.

Слова, слова… когда ее переполняет желание доказать ему свою преданность, стать на его сторону, когда над ним и его отцом нависла смертельная опасность.

— Маттиас, я…

Он старался поймать в темноте ее взгляд.

— Да, почему же ты не продолжаешь?

— Нет, не обращай внимания.

— Нет, я хочу все знать. Опять убежал кот? И ты не осмеливаешься попросить проводить тебя туда?

— О, нет, я думаю не про кота! Кот теперь успокоился — не так уж хорошо жить одному в избушке, где не дают молока!

— Так о чем же ты думаешь?

Она вздохнула, собираясь что-то сказать, но так и не решилась. Потом, наконец, нашла нужные слова.

— Ты мог бы… ненадолго… нет, надолго задержаться здесь? Мне надо тебе кое-что сказать?

— Хорошо, я задержусь.

— Если хочешь, войдем в дом.

— Нет, я уже взнуздал коня. Можно здесь?

— Хорошо, я сейчас…

Она побежала в дом, пробралась в кабинет Калеба, стащила лист бумаги и окунула гусиное перо в чернильницу. И принялась писать своим корявым почерком — ведь много лет прошло с тех пор, как мать обучала ее правописанию.

«Дорогой Маттиас!

Мне так много нужно сказать тебе, что путаются мысли, а времени у меня так мало. Я не могу говорить тебе об этом, потому и пишу. Трудно объяснить мои чувства к тебе, ты мне очень и очень нравишься, так что это хорошо, что ты не можешь посвататься ко мне, иначе я сказала бы «да» — и тогда все сочли бы просто безумием, что лучший в округе человек выбирает себе такое ничтожное существо. Но я ничего не могу поделать с тем, что ты мне нравишься. Ты сказал, что я могу придти к тебе, если у меня будет в этом нужда. Но я нуждаюсь не в первом встречном, мне нужен человек, который мог бы понять меня и помочь разобраться в таинственном мире любви, мне нужно чувствовать себя любимой, отдавать себя целиком. Я не хочу утверждать, что мои чувства — это и есть любовь, потому что о ней я мало что знаю, у меня есть только тоска — тоска о том, чтобы быть рядом с тобой. Прости мое бесстыдство, но так оно и есть. Что такое любовь? Это когда тебе беспредельно кто-то нравится и когда ты нуждаешься в человеке не так, как в остальных? Я не знаю.»

Получилось совершенно невразумительное письмо — но ведь утром он останется один на один с ужасным обвинением! Он нуждается в ней, ему необходимо чувствовать, что она верит в его невиновность.

Она поставила подпись: «Твоя верная подруга Хильда». И испытала при этом неприятное ощущение от того, что написала это неправильно. У нее уже не было времени исправлять, она и так заставила его слишком долго ждать.

Но она полагала, что нужен был еще постскриптум.

«Все, чего я желаю, так это того, чтобы ты, как мой лучший друг, знал о моей тоске. Знал, как много ты значишь для меня. Ты как-то говорил про огонь внутри меня — и ты был совершенно прав. Мне ужасно стыдно, я оказалась не такой раскованной, как думала, но ты получишь это письмо таким, как оно есть.»

Она побежала вниз со свернутым в трубочку листком бумаги. Он по-прежнему ждал ее, терпеливо стоя рядом с конем.

— Вот возьми, пока я не передумала! — выдохнула она. — И прочитай, когда