Искатели - Сергей Волков

В холодильнике я неожиданно обнаружил две пачки пельменей, принесенных вчера кем-то из собутыльников, поел, принял душ и почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы поспать.

Перед сном в голове моей, отравленной алкогольными парами, события последних дней сплелись в причудливую вереницу сюжетов какого-то невиданного блокбастера. Завывали в подземельях сатанисты, оскалясь, шли в атаку бомжи с топорами, косами и вилами, звенел молот небесного кузнеца, и взгляд амулетова ока прожигал мне череп, словно раскаленная спица.

Около восьми вечера меня разбудил дверной звонок. Я, взлохмаченный и помятый со сна, открыл дверь. На пороге стоял высокий, широкоплечий чернявый парень в джинсовой куртке на меху. Круглые, совиные глаза его некоторое время блуждали по моему лицу, словно оценивая. Наконец, он нетрезвым голосом сипло сказал:

- Братан, водички попить не будет?

Сбитый с толку, до конца не проснувшийся, я машинально кивнул, прошел на кухню, налил в чайную чашку воды из остывшего чайника и вернулся к двери.

Мой визитер стоял, покачиваясь, уже в прихожей. Он принял чашку, глотнул и спросил, плохо выговаривая слова:

- Один живешь?

- А что? - я уже тысячу раз пожалел, что связался с этим типом.

Недоброе предчувствие овладело моей душой, да и держался гость странно, явно не вода привела его в мой дом.

- Тебя ведь Серега зовут? Мне про тебя Гоша говорил! - парень держал теперь чашку чуть на отлете, криво, и вода проливалась на пол.

- Ты пей, раз просил! - сказал я и почему-то испугался.

- Мы тут, у тебя, забухаем с пацанами! - не обращая внимания на мои слова, не то спросил, не то объявил мне парень, сунул мне чашку и сделал движение, намереваясь снять куртку.

- Нет! У меня вы пить не будете! - решительно сказал я, поставил чашку на тумбочку и твердо заявил: - Все, уходи, у меня не блат-хата! Пока!

- Ты че, козел? - с обидой спросил парень, наливаясь пьяным бешенством. - Да кто тебя, волка тряпочного, спрашивать будет?! Да я тебе…

Он приоткрыл дверь и крикнул во тьму подъезда:

- Братва, заходи, мы тут сёння бухаем!

- Ты что, охренел? - крикнул я, бросаясь к нему. - Пошел ты…

Он резко обернулся и не сильно, коряво размахнувшись, засветил мне кулаком в правый глаз.

- Сучок! Да я таких, как ты…

Бам! Я отмахнулся, врезав парню в челюсть, но удар пришелся вскользь, и он устоял на ногах.

«Сейчас сюда вломится братва, а завтра в „Дежурной части“ появится сообщение: „В своей квартире, на такой-то улице обнаружен труп молодого мужчины с признаками насильственной смерти. Тело погибшего изуродовано до неузнаваемости, в квартире следы погрома…“, ну и так далее…» - подумал я.

Все это пронеслось в моей голове меньше чем за одну секунду, во время которой из подъезда в открытую дверь заходил второй из незваных гостей.

«Их много!», - в панике сообразил я, бросился в комнату, сунул руку под матрас, нашарил рукоять и вытащил наружу нож, который купил года два назад специально для таких вот случаев.

Нож мой, изготовленный народными умельцами одного из московских заводов из стали, с ручкой из оленьего рога, широким блестящим лезвием, «акульим зубом» и глубокой канавкой кровостока, выглядел очень и очень устрашающе. От знакомых я знал, что такие ножи милицией почитаются за холодное оружие, и за их хранение дают год, поэтому и прятал тесак от посторонних взглядов.

Я решительно сжал пальцами костяную рукоять и двинулся к двери, но тут мне навстречу из прихожей шагнул второй «братвец» - белобрысый, в кожаной куртке, с какими-то свинячьими глазками на пухлом лице. Увидев у меня нож, он побледнел и поднял в испуге руки, словно отталкивая.

- Братан, все! Не надо, только не убивай никого! Мы уходим! Все нормально!

- Порежу! - истошно заорал я, размахивая длинным, широким, сверкающим ножом, как мачете.

Белобрысый в ужасе шарахнулся в прихожую, я сунулся за ним, но тут из кухни появился чернявый с горящими злобой глазами и с табуреткой в руке.

- Убью! - он замахнулся и швырнул табуретку, целясь мне в голову.

Я успел нырнуть обратно в комнату, и меня не задело. Табуретка с грохотом ударилась о притолоку, посыпалась штукатурка.

«Их всего двое!», - понял я, повеселел и, выставив нож перед собой, шагнул в прихожую:

- Убирайтесь, суки! Порежу!

- Да че ты, гнида! - чернявый, пьяно куражась, двинулся на меня, но второй парень, более трезвый, перехватил его:

- Куда ты, дурак! Он же тебя… И мне:

- Братан, извини! Мы уходим, все нормально!

- Ни хрена себе - нормально! - присвистнул я, опуская нож.

- Ты, сука, убери нож, и я тебя сделаю! - заорал чернявый и забился в руках своего друга, намереваясь вырваться.

- Я у себя дома! - крикнул я ему в ответ. - Хочу - нож возьму, хочу - топор!

При упоминании топора белобрысый опять побледнел и потащил чернявого из квартиры, не переставая извиняться. Захлопнулась дверь, и я остался один.

Поставив табуретку посередине прихожей на ножки, я сел на нее и закурил. Меня трясло - нервы, расшатанные алкоголем, плохо перенесли визит «братвы».

А из подъезда тем временем слышались удаляющиеся вопли чернявого:

- Да я его сделаю, козла! Он, ссыкун, всю жизнь работать на аптеку будет! С ножом вылез! Тьфу!

И примирительный басок белобрысого:

- Да ладно, Колян! Он же прав - он у себя дома! Он нас не звал! Это Гоша, козел, натрендел: «Там все бухают! Там всегда шалман!»

Голоса удалялись. Я посмотрел на нож, все еще зажатый в руке, и с обреченностью осужденного на казнь подумал: «С тех пор, как началась вся эта заваруха с амулетом, мое существование превратилось в какой-то нескончаемый боевик! Как хорошо было раньше! Размеренная, спокойная жизнь! Работа, дом, телевизор… Жена, друзья, уют и порядок… Субботние поездки в гости, рыбалка на Клязьме, пикники на природе… Футбол, кино… Куда все ушло? Словно и не было ничего! Проклятый амулет!»

Вдруг то, что называется «внутренним голосом», сказало мне: «Все началось гораздо раньше! Не обманывай себя! Вспомни, как ты жил еще год назад? Тебя, как комнатное растение в горшке, поливали, удобряли, давали тебе свет… Все в мире подчинено закону равновесия! Если где-то что-то убыло, значит, где-то что-то прибыло! Сейчас ты расплачиваешься за растительное существование последних пяти лет! И Катя покинула тебя по той же причине!».

Невеселые мысли давили на меня, спать расхотелось, нервная дрожь унялась. Я спрятал нож на прежнее место, подмел мусор в прихожей, прислушался к звукам в подъезде - не захотели ли мои визитеры вернуться?

Все было тихо. Плюхнувшись в комнате на кровать и опять пожалев об отсутствии телевизора, я выудил из-под кровати чемодан с книгами, которые Катерина оставила, заявив, что они слишком обтрепанные. Я порылся там и неожиданно наткнулся на тонкую брошюру «Как выжить в этом мире?», написанную неким Юрьевым.