Счастье на снежных крыльях! - Ольга Гусейнова

— Йелли, что происходит, из какого рода эта леара? — напряженно спросил мужчина.

Как я сразу и подумала, это отец, раз рядом с ним мать.

— Шардис? — изумилась красавица. — Сейчас? Ты шутишь?

— Мне тоже так кажется! — поддержала я маму Арэнка. — У меня был слишком тяжелый, длинный день, чтобы на ночь глядя участвовать в чем-то еще…

Меня проигнорировали, уже привычно как-то, подняв во мне яростную волну раздражения, к сожалению, абсолютно бессмысленную в данных обстоятельствах. Сын так посмотрел на родителей, что оба вздрогнули, но продолжали подозрительно и хмуро разглядывать меня. Ах да, русую и бескрылую — крылья еще во дворце, сразу после сделки, спрятала.

— Поторопись, мама! — в глухом голосе Йелли крошился лед, потом он приказал мне: — Выпусти крылья!

Сжав зубы, я с трудом поборола желание тоже игнорировать жениха, но, глядя на недоумевающих, взволнованных и расстроенных родителей, сделала, как велел их сын. В следующую секунду глаза у супружеской пары, увидевшей мои белоснежные крылья, алчно заблестели.

— Но она же… — Леаров в крапинку тоже мой натуральный платиновый цвет волос не устраивает.

— Я же сказал, нет времени! — в голосе Йелли уже не лед крошился — металл.

Ничего пояснять жених не стал, вновь бесцеремонно надо мной пощелкал пальцами, собирая снежинки. Шумно расправил крылья, пряча нас от нечаянных взглядов, и впервые взял меня за руку. Все-таки я не ошиблась! Стоило нашим рукам соприкоснуться, вокруг них появилось то самое сияющее золотистое облако, оно росло, а в месте соприкосновения, словно пожар разгорался. Через несколько мгновений Йелли отдернул руку и отодвинулся от меня, но и этого родителям хватило убедиться в чем-то важном. Нет, из ряда вон, потому что они перевели на него потрясенно-радостные взгляды.

— Я подготовлю храм, — ринулся папа прочь с террасы.

— Зачем нам храм? — напряженно спросила я под впечатлением от золотистой… магии, не иначе, и рассматривая руку.

— Хвала Лару Дома, я храню наряд у себя, — засуетилась мама, подхватив меня под локоть и пытаясь куда-то увести.

Я выдернула у нее руку и, обернувшись к Йелли, глухим от волнения голосом спросила:

— Это какой-то знак? — Хищное, но красивое лицо жениха потемнело и закаменело, словно он безмолвно предупредил помалкивать. Я поняла, что на верном пути: — Значит, да?! Знак избранности? Мы пара?

— Мама, одна льдинка, не дольше! — предупредил «простуженным» голосом Йелли, взмахнул крыльями и улетел.

Я попала в точку. Но почему жених шарахается от меня и, похоже на то, скрывает факт избранности от других белокрылых?

Оставшись наедине с незнакомкой, мы на миг замерли, разглядывая друг друга. Красивая мама у эрата. Да какая она мама? Девушка! Фигуры у нас с ней похожи, и роста мы одинакового. Честно признаться, мама Йелли красивее меня. Она совершенна, прекрасна, только какая-то неземная, холодная и отстраненная. А еще недавно, на родине, так говорили обо мне.

Одарив меня холодным оценивающим взглядом, прекрасная леара официально вежливо пригласила:

— Прошу за мной, Кайя. Дел много, времени нет.

— Я бы сначала узнала, в чем причина спешки и что такое шардис? — не сдвинулась я с места.

Ее белые брови взлетели на лоб, когда она спросила:

— Из какого ты шаазата, если не знаешь прописных истин?

— Из земного! Вы о нем даже не слышали и, уверена, не видели, — буркнула я.

— В такой глуши находится? — возможная будущая родственница надменно вздернула идеальный нос.

— Еще какой! — согласилась я. — Так что за шардис?

Женщина еле заметно нахмурилась, явно подозревая подвох и сомневаясь, стоит ли со мной говорить. Пришлось направить разговор в нужное русло:

— Это помолвка? Обручение невесты и жениха?

Тень недоумения скользнула по совершенному лицу леары, прежде чем она произнесла:

— Видимо, да. Шардис — это шардис.

За руку она меня больше не брала, коротким жестом пригласила пройти за собой. Мы оказались в личных покоях, по-другому их не назвать. Белая с серебристыми искорками драпировка, мебель из очень светлого дерева с белой обивкой. Стеклянные, а может ледяные, скульптуры в самых неожиданных местах и подсвечивались светлячками. Шикарная гостиная, но, на мой взгляд, слишком официозная, как в безумно дорогом медицинском центре.

— Меня зовут Кайя, а ва… тебя? — успела я крикнуть вслед маме Йелли, которая молча скрылась за другими дверьми, оставив меня в одиночестве.

Правда через пару минут она вернулась с леарой, крылья у той были спрятаны, но волосы серые, — прислугой, которая несла перед собой белый наряд.

— Амила, — лаконично представилась хозяйка покоев.

Похоже, «разговорчивость» в крови у этого семейства.

— А твоего супруга? — намекнула я.

— Ниол.

Прислугу поторопили жестом и началась суета. Воцарявшаяся на небе Моика, заглядывая в огромный оконный проем, играла сиреневым светом на белоснежной легкой ткани, развевавшейся на сквозняке, сверкавшей сотнями мелких… бриллиантов, наверное.

Меня, ни о чем не спрашивая, живо освободили от топа и штанов, позволили сходить в туалет облегчиться и освежиться (вот честно, если бы не успела за минутку, выгнали бы). Затем нарядили в фантастически красивое платье, сияющее и нежное. Без сомнений — свадебное. Мое сердце ухнуло вниз!

Впервые в этом мире я увидела платье. И оно сказочно прекрасное, бесподобное, потрясающее воображение. С открытой спиной и плечами, воротом-шалью, сверкающими бриллиантовыми пуговичками от низкого декольте до талии. Свободная шелковая юбка до самого пола сплошь в бриллиантиках, словно маленьких звездочках.

Мне помогли обуться в изящные белоснежные сандалии и… никакого белья.

— А бель…

— Надо поторопиться, Кайя, близится закат, времени совсем нет, — Амила говорила вежливо, вроде бы, но опять ощущение, что это приказ, только уже будущей свекрови.

Странное, раздвоенное состояние, помноженное на отупляющую усталость: мои мысли, чувства, хваленое подсознание, в конце концов, судорожно метались, а я тщетно пыталась сообразить, что делать. Если я права: это спешная свадьба! Тогда любой мой выбор сейчас канет в лету — ничего не исправить, не переиграть… Могу я отказаться? Вряд ли. Амила коршуном следит за каждым моим движением, словно боится, что сбегу, либо меня украдут. Сероволосая шаа, прислуживающая мне, даже взгляд боится поднять. У нее ничего ни спросить, ни попросить. Арэнк считаться с моими хочу-не хочу не будет — это стало очевидным практически сразу.

Попытаться сбежать? Куда? Обратно к шаэру и просить вернуть изумрудные шахты, от которых у него аж дух захватывало? Да там у всех дыхание сперло, когда Арэнк выкуп предложил. И главное — как сбежать? Летать по-прежнему не умею, а планировать можно только вниз, в тюрьму, за побег от шааза. Ведь за невесту «уплочено»!