Счастье на снежных крыльях! - Ольга Гусейнова

— Зачем тебе моя верность? — нарочито спокойно поинтересовался он.

— У нас весьма специфический брак, так что будем мучиться вместе!

— Заметь, не я просил о верности! — с отчетливой угрозой проскрипел жених. — Если ты намерена мучиться вместе со мной, тогда и клятва верности будет обоюдная. — Повторяй за мной!

Дальше мы на аяше произносили друг за другом слова клятвы. Мой будущий муж явно подозревал меня в коварстве и обмане, поэтому клялись одновременно.

Хорошее начало семейной жизни, просто замечательное!

Тем не менее, алтарь и духи приняли наши клятвы верности и мы, наконец, приступили к бракосочетанию. Никаких жрецов и свидетелей в леарском ЗАГСе не полагается, все по-простому. Мы принесли очередную клятву, на этот раз на древнем языке ларов. Я тщательно повторяла слово в слово. И по окончании алтарь вновь вспыхнул таинственным голубым светом. В пустовавшем ранее углублении сияли знакомые кристальные браслеты.

Йелли выдохнул с явным облегчением — опасался, что духи или боги не ответят, не сочтут меня настоящей леарой и не одобрят брак? Да что угодно могло быть, откуда мне знать.

Губы мужа сложились в скупую, нет прямо скупердяйскую улыбку, затем он торжественно склонился над алтарем и взял браслеты. Через несколько мгновений, рассматривая наши руки, на которые он надел эти обручальные «кольца», я вымученно спросила:

— Все?

— Нет, теперь нужно поблагодарить высших, чтобы активировать их.

— Давай пуговицы с платья оторвем? — мрачно предложила я.

Арэнк смерил меня укоризненным взглядом и пояснил:

— Нет, высшие принимают лишь личное, сокровенную влагу жизни.

— Например? — скривилась я.

— Влага от соития, — предложил Йелли, кивнув на скамейку у алтаря.

Надо же! Как раз я без трусов, только подол задрать.

— Я знаю лучший способ, — нагло заверила я и, собрав слюну, уже хотела смачно плюнуть на алтарь.

Мой пока еще не совсем муж стремительно перехватил меня, закрыл рот ладонью и прошипел:

— Только попробуй оскорбить наших духов, и я клянусь: всю ночь напролет буду благодарить высших, выжимая из тебя все соки на этой скамье!

Я испуганно замерла, схватившись за его запястье. Затем судорожно сглотнула, давая понять, что плеваться передумала. С трудом подняла лицо и виновато взглянула на него. И неожиданно утонула в его глазах, ощущая, как крепкая мужская ладонь медленно переместилась с моей талии на полуобнаженную грудь. От кончиков его пальцев вместе с золотистым сиянием по моему телу побежали мурашки, приятно опаляя кожу, заставляя выгнуться и сладко вздохнуть. Вскоре золотистое облако — знак избранности! — покрыло нас полностью, оно мерцало и переливалось, словно играло. Йелли, тоже судорожно вздохнув, обеими руками ласкал меня, словно приклеенный, глядя в лицо. Его глаза полыхали голубым огнем желания — это несомненно! Я зажмурилась, погружаясь в невероятно приятные ощущения — и тут мою ладонь опалила жгучая боль!

Вскрикнув, я попыталась выдернуть руку, но коварный леар крепко держал ее над алтарем, мало того, из его ладони тоже текла кровь и смешивалась с моей. Алтарь в третий раз вспыхнул голубым светом — благодарность приняли. Следом засияли наши брачные браслеты, а место соединения исчезло, словно они были литые или из цельного камня, но я же видела разъем.

— Кровь — это вторая сокровенная влага жизни, которой мы можем расплатиться за единение, — пояснил уже очевидное муж.

Сморгнув слезы и сжимая раненую ладонь, я выпалила:

— Я тебя ненавижу!

— Я рад! — спокойно ответил он.

— Чему? — опешила я.

— Что ты способна на такие сильные чувства. Благодаря клятве верности, мне повезло вдвойне — досталась страстная женщина.

Дар речи мне отказал напрочь. Поэтому уходила от алтаря, все-таки отняв свою руку, покрывшуюся лечебной изморозью, у самого настоящего мужа, одобренного высшими, в полном молчании.