Королевские клетки - Илья Ганин

Говорят, мы любим людей за все то хорошее, что им сделали. Совсем небесспорное выражение, но в случае с Его Высочеством Амиром Гуллимом (и еще семь имен и обязательных титулов) это для Лилиан вполне могли счесть верным. Она им гордилась — как большой и заслуженной победой.

За прошедший год от обтянутого кожей с неровными алыми пятнами скелета юноша почти вернулся к своему, наверное, постоянному виду — стройного, гибкого красавца-юноши, с большими немного грустными глазами и мягкой улыбкой. Он попросил письмом о встрече заранее, и Лилиан конечно согласилась.

— Сиятельная графиня, я прибыл к Вам с посланием Короля… — и Амир с полушутливым поклоном передал ей два свитка — один с одной печатью, другой с двумя.

— Короля? — удивилась Лилиан.

— Да, — уже серьезно сказал ей Амир. — Его Величество Эдоард передал мне эти свитки для Вас вчера. Содержания их я не знаю. Он не говорил ничего о срочности.

Свитки сразу потяжелели. Что же такое написал ей Эдоард Восьмой, что это нельзя было передать обычным курьером?

— Я приехал попрощаться, графиня. Пора.

— Куда — пора?!

Амир улыбнулся:

— Заниматься бесполезным делом… Помните, Миранда сказала, что принц в хозяйстве бесполезен?

Лиля помнила.

— Говорят, что в расставании уезжающий забирает…

— … одну треть печали, а две трети оставляет ожидающему. Трудно поверить, что Вам останется такой тяжелый груз.

— У вас тоже так говорят?

— Мы — страна караванов и купцов. Конечно. Не уделите мне полчаса?

— Конечно! Лонс, возьми пожалуйста! — Лилиан отдала ему свитки и тихо шепнула: "Глаз не спускать!". Амир качнул головой.

Они повернули в сад.

— Когда вы отплываете?

— Через три дня.

Садик у Лили в Тарале был сравнительно небольшой — сколько успел расчистить хромой садовник. Наверное, еще год назад Лиля бы загнала туда всех (во главе с собой) устроила очередной штурм и за три дня… И было бы только хуже. Сад не вырастает за десятинку, и даже за год. Да и теперь уже не было возможности бегать во главе толпы.

— Почему все-таки сейчас?

— Через месяц погода в проливах испортится. Мы как раз успеем их пройти… И, что важнее, мои люди настаивают на том, чтобы я сам, как наследник, сейчас не находился в Ативерне.

— Почему?!

Амир, до сих пор смотревший на тропинку, посмотрел прямо в глаза Лилиан.

— Потому, что сейчас у вашей великой страны может начаться непростое время. Пришли грустные вести — пропал наследник трона…

Лилиан чуть не ляпнула "это еще неизвестно!.." — но вовремя прикусила язык.

— Не следует, — спокойно сказал принц Амир. — вмешиваться в дела чужого трона, если они самого тебя не касаются. Так что свита моя настаивает — и я, к моему глубочайшему огорчению, не имею им ничего возразить.

Принца в этот раз сопровождал конный десяток такого вида, что от границы земель им дали аж два десятка кавалеристов "в сопровождение".

— А что же Тахир? Он… останется? — последние недели Тахир жил в свите принца, приезжая в Тараль один-два раза в неделю. Времени катастрофически не хватало.

— Тахир дин Дашшад не может к вам приехать. Он передает через меня все испытанное им восхищение, почтение и заверяет, что если что-то когда-то в отношении вас будет зависеть от него — он сделает столько, сколько позволит ему Кобылица… Не обижайтесь на него. Я запретил ему.

— Почему?!

— Потому, что если он встретится с вами или напишет вам — он должен будет, как и всякое редчайшее сокровище, доставить вас к трону Хангана. Или умереть, пытаясь это сделать. Вы ведь не поедете? А так — капризный принц потребовал от него находиться при нем неотлучно, кто же виноват? Путь Кобылицы прошел другой тропой.

— А вы? Не обязаны — доставить?

Амир смотрел спокойно и серьезно.