Последняя из рода Блау - Тайга Ри

Да, Квинта на приеме не будет – он уже должен был отбыть в столичную Академию, но Айша никогда по собственной воле не пропускала ни одну возможность, чтобы продемонстрировать себя публике. В общем и целом ситуация выглядит очень странно.

Поэтому, на прием меня проводит новый родич – Старейшина Ву вместе с Фэй-Фэй. Мы балансируем на грани приличий, но тем не менее укладываемся в установленный церемониал.

Будь моя воля, я вообще не ходила бы к Фэйу. Во-первых, Марша точно не оставит меня в покое, и если в прошлом они сделали ловушку с библиотекой, когда меня напоили и в полураздетом виде застукали с племянником Тиров, то что будет сейчас?

Я покосилась на коллекцию колец-артефактов на маленьком столике у зеркала. Они заманчиво переливались в лучах солнца. Трезвость, определитель ядов, ментальная защита, разовая блокировка направленного воздействия. Если одеть все – потом ещё целый год весь Предел будет обсуждать вопиющее отсутствие вкуса у младшей Блау. Не одеть и снова оказаться в библиотеке?

За ширмой у гардеробной висели платья для приема – одно, сшитое Мадам портнихой по моему заказу, второе…второе вчера прислал дядя с нарочным.

Нарочный в форме дивизии Хэсау прибыл под вечер, заставив перед получением посылки и вестника поставить оттиск родовой печатью на гербовом листе. Видимо опять ужесточили правила.

Вестник дяди был краток – посетить Керн, соблюдать правила, надеть платье, и никакого траурного пепла по моде последних дней. Собственно я и не собиралась. Есть менее претенциозные способы помянуть павших, чем разрисовывать лицо траурными полосками.

Дядино платье было роскошным, видимо из запасников Хэсау. Клановые земли родичей матери напрямую граничат с Мирией, а это значит, весь товарный поток проходит через казну клана. Лучшие ткани, шелка, ковры, украшения и пряности, и…черный рынок.

Платье было явно контрабандным, такой фасон войдет в столичную моду только в следующем сезоне – широкий пояс, немного завышенная талия, летящие широкие рукава верхнего, расшитого серебряным шитьем халата. Платье цвета пепла, цвета траура. Совершенно неприемлемая расцветка для юной сиры, но абсолютно оправданная в свете того, к чему приурочили прием.

Дядя всегда любил эксцентричные жесты – вы разрисуете щеки пеплом, а Блау будут в пепельном с ног до головы. В петлице халата была вставлена черная лента, завязанная военным легионерским узлом. Так траур было принято носить у военных, иногда ленту повязывали на левое предплечье. И, слава Великому, никаких траурных венков, цветков, только лента, всё лаконично и строго.

Мне не нравилось, непонятно зачем дяде нужен именно такой эффект? Подчеркнуть, что Блау военный род и близок к Армии? Это знает каждый в Северном Пределе. Дедушки, папа, дядя, Аксель, все прошли через Корпус. Очередная игра?

К платью прилагалось тяжелое ожерелье, собранное из соединенных широких пластин. Я не ошибусь, если возраст этого ошейника такой же, как у наручей-браслетов, веет Эпохой грани. Вместе предметы гармонируют идеально и очевидно будут привлекать много внимания, особенно если учесть крой рукавов – при малейшем движении будет виден металл на запястьях. Видимо, дядя очень хочет, чтобы все видели, что именно я ношу на руках. Добавить колец-артефактов, и меня можно похищать и продавать частями – на каждой части тела что-то да есть.

Единственное, что из всего этого меня порадовало – это подарок Акселя, который тоже почему то переправил дядя – тонкая черная шпилька из метеоритного металла с маленьким навершием – ядовитым клыком пустынной кобры, с маленькими нефритовыми бусинами-подвесками. В записке от брата было сказано – поймал сам, яда нет, повеселись, задай жару. Аксель в своем репертуаре.

И чем дольше я смотрела на дядино платье, тем больше мне не хотелось идти на завтрашний прием.

**

С Фэй-Фэй мы встретились недалеко от центральной площади, в скверике у фонтана. Хотелось прогуляться и посмотреть, действительно ли устранили все последствия Призыва – говорили, что не только восстановили все здания и лавки на площади, но и полностью заменили брусчатку, потому что все камни в периметре Ловушки оплавились, оставив только маленький нетронутый кусочек посередине, там, где стоял наш купол.

– Вайю! – Фэй-Фэй жевала засахаренный боярышник на палочке, и потому говорила невнятно.

– Леди Ву, как можно, – я сделала пафосное лицо, – юные леди в преддверии малого приема должны демонстрировать изысканные манеры и правильное воспитание.

– О, Вайю, – Фэй закатила глаза, – я уже скоро буду вздрагивать от одного упоминания этого великого события. Дедушка целыми днями только и говорит о том, как это важно.

– Событие этой осени, – я философски пожала плечами, – плюс учитывай, что Фэйу решили выделиться и даже тут сыграть на патриотизме. Дядя прислал черную ленту, и сказал никаких..., – я нарисовала полоски в воздухе на щеке.

– Я и не собиралась. В петлицу или на руку, – уточнила Фэй-Фэй, потому что прибыв вместе, мы должны были придерживаться единого стиля.

– Петлица. Фэй, ты не слышала ничего странного в последние дни?

– Конкретнее Вайю, какие странности тебя интересуют? Говорят, Мадам портниха оказывает нежные знаки вниманию помощнику аптекаря, из центральной лавки. О, ещё Кантор Тир переводится из столицы в нашу школу! Будет учиться на год младше, хотя…, – Фэй-Фэй зажала нос, пародируя нашего учителя изящной словесности, – сир Кантор такой гений, что вполне может перепрыгнуть класс…

– Кантор? Я думала он младше, он же совсем мальчишка.

Фэй покосилась на меня странно.

– Да, старейшина Вайю, в ваши то годы, – прыснула от смеха она.

– Между прочим мне пятнадцать на зимнее солнцестояние.

– А ему будет четырнадцать, конечно если сравнивать с сиром Квинтом…, – Фэй-Фэй осеклась, тема Квинта была запретной. – Марша ведет себя странно последнюю декаду. Со мной подчеркнуто вежлива. Вся в делах, постоянно с кем-то встречается, мне кажется она переговорила уже со всем нашим классом.

– Кроме нас, – я прикусила губу. – Кроме нас. Марша и терпение вещи несовместимые, и, если она до сих пор молчит, это должна быть какая-то грандиозная гадость.

– Хэй, Вайю, может они просто решили не связываться с Блау?

– Только не Фэйу, – я отрицательно качнула головой. – У нас шаткий нейтралитет, и именно мы его нарушили, можно сказать увели семью Ву из под носа. Фейу не простят. Взрослые разберутся самостоятельно, но малый прием…Ты понимаешь, что сейчас никого нет? Дядя у Хэсау, Аксель в Корпусе, тетя…тетя очень удачно приболела. Случись что, это пойдет на самотек, ты знаешь, что на шалости малых приемов всегда смотрели сквозь пальцы. Остается только дедушка Ву…

– Фэйу прислали дедушке приглашение, – Фэй-Фэй отрицательно покачала головой, – с просьбой исполнить роль наблюдателя. Дедушка ждал от них ноту протеста.

Мы переглянулись. Если дедушку Ву убрали, а почетная роль наблюдателя предполагает политику невмешательства, чтобы не происходило на приеме, мы с Фэй остаемся одни. От роли наблюдателя отказываться не принято без очень, очень веских причин.