Лёд твоих глаз - Алекса Вулф

— Болезная моя, как ты?

Я подошла ближе к зеленым ограждениям и тут же меж веток показалась остроносая мордочка кучина.

— Как ты допустил это все? — воскликнула с нескрываемой обидой. — Ты же мой хранитель! А если бы меня убили, или…еще чего похуже?

Рими виновато опустил взгляд. Он действительно выглядел очень подавленным.

— Прости, я не успел. Когда почувствовал неладное, помчался к тебе навстречу, но опоздал. Ты провалилась в портал…

— Почему не сиганул за мной? — продолжала допытываться до истины. — Ты же драгхлово магическое существо!

— Не знаю, твой портал меня не пустил к себе… Я прыгнул, но стукнулся о камень, не пройдя за тобой в разрыв.

— Эх, — вздохнула я, отмахиваясь от зависшего над головой вестника. — Мне страшно, Рими. Что если в кабинете ректора меня ждет приказ об отчислении?

Кучин внимательно посмотрел на меня и мотнул головой.

— Нет. Ректор понял, что ты не виновата, — сказал Рими и замолчал.

— Откуда ты знаешь? — подозрительно прищурившись, посмотрела в его большие голубые глаза.

— Видел, — с грустью ответил кучин и тут же нырнул в кусты. Я собралась уже начинать возмущаться, когда услышала приближающиеся шаги. Сердце замерло, в последний раз гулко ударив в висках траурным набатом.

— Кэссария Ригантония, какой сюрприз! — раздался приторно-сладкий голос Регины. — Слышала, ты вчера учудила…

Девушка противно засмеялась и посмотрела на подруг. Те моментально подхватили ее злорадный хохот.

— Не так весело, когда твоя собственная репутация летит к драгхлам в пекло?

Я моргнула, ничего не соображая. При чем тут моя репутация? Видимо, Регина заметила, что я не понимаю ее издевок. Криво усмехнувшись, она подошла ко мне и шепнула лишь для меня:

— Ну и каков он, наш Рамир, в постели, а?

Затем отошла и громко засмеялась.

— Пойдемте, девочки. Не стоит стоять рядом с… ней.

Подхватив своих подружек под локотки, Регина повела их за собой, словно королева. Оставив меня стоять одиноким каменным изваянием. Вздрогнув, с отчаянием воскликнула:

— Рими! Что значит, каков Рамир в постели? Что, драгхл вас всех задери, произошло вчера?!

Кучин осторожно высунул нос из-за веток зеленых кустов и моргнул.

— Рими! — угрожающе проговорила я, подходя ближе. — Рассказывай!

И он мне рассказал… Конечно, всего кучин не видел и не слышал, но как я рухнула на руки полураздетому ректору успел заметить. Как и то, что Рамир Онофрэ сам отнес меня на руках в больничный блок.

Если до этого я и краснела когда-либо, то это были цветочки. Мне не нужно было зеркало, чтобы понять: я стала пунцово-красной от макушки до пят.

— Не то, чтобы я тебя торопил, но… — кучин многозначительно посмотрел на вестник, засветившийся предупредительным красным цветом.

— После поговорим! — буркнула я в ответ и поспешила к центральному корпусу, молясь всем богам, чтобы меня не выгнали из Академии.

Не помню, как взлетела по всем лестницам, как прошмыгнула по коридору и очутилась у двери с табличкой имени Ректора Рамира Онофрэ. Но вот зайти не решилась. Стояла и смотрела на темные вензеля, черной вязью расчерчивающие золотистую поверхность, и вспоминала слова Регины.

Драгхлово зелье! Драгхлов дракон с его драгхловыми ценностями!

— Входите, лернант, — услышала я меланхоличный голос ректора и вздрогнула.

Перед смертью не надышишься, верно? Каждый шаг, каждое движение приближало меня к неминуемой расплате за свои и чужие грехи.

Рамир сидел за столом в своей обычной позе и при моем появлении даже не вскинул голову, чтобы посмотреть на провинившегося лернанта. Не глядя, указал мне на кресло напротив и перевернул страницу документа, который он читал.

— Что же вы застыли, садитесь, — сказал ректор, заметив мою нерешительность. С тихим вздохом подчинилась и тут же опустила взгляд на свои колени. Смотреть Рамиру в глаза было нестерпимо стыдно. Одним богам известно, что я успела натворить, будучи под действием зелья и заклинания.

— Для начала я бы хотел узнать, что вы помните из вчерашнего дня. Распишите мне весь свой день, включая все мелочи. В ваших же интересах быть правдивой и ничего не утаивать.

Я вздохнула. Что ж, раз он не выгоняет меня прямо в сей момент, а значит, есть шанс побороться за оправдание приговора.

И я начала свой рассказ.

— Утром я отправилась на первое занятие по Элементологии. На самой лекции все было как обычно, да и после… — я погрузилась в воспоминания, проживая прошедшие сутки заново. Дойдя до встречи с Эрвалем в коридоре перед кабинетом Раду, я запнулась.

— Что же вы остановились? — спросил ректор и подобрался, словно учуял приближение важной информации. Я не знала, стоит ли рассказывать о подслушанном споре или утаить его, но Рамир Онофрэ сделал замечание, которое помогло мне забыть о всяких муках совести:

— Если вы сомневаетесь, говорить что-то или нет, просто вспомните, что на кону стоит ваше дальнейшее обучение в Академии. Вы можете покрывать других лернантов, ваше право. Только, боюсь, их благодарность не сильно скрасит ваш досуг за стенами Академии.

— Я не… — начала было я и запнулась. Покрывать Фартэриона хотелось меньше всего. После всего, что он учудил, мне видеть не хотелось дракона, не то что оправдывать или обелять его перед ректором. Набрав в легкие воздуха, я заговорила: — Чтобы объяснить произошедшее в коридоре, мне нужно вернуться на несколько дней ранее и рассказать об одном разговоре, который я случайно подслушала в парке…

Рамир удивленно изогнул бровь и кивнул.

— Продолжайте…

К тому моменту, когда мое повествование дошло до описания стычки с Фаром в столовой, ректор выглядел так, словно разгадал самую главную загадку бытия. Только что не улыбался во весь рот, но смотрел на меня благосклонно и с легким снисхождением.

— Вот все, что я помню, — подытожила печальный рассказ и опустила взгляд на свои дрожащие пальцы. От продолжительного монолога во рту пересохло и очень хотелось выпить воды.

— Держите, — словно разгадав мои желания, Рамир поставил передо мной стакан с водой. — Пейте. А я пока поделюсь с вами своими выводами.