Тайны Энраилл - Ольга Савченя

Всего одна секунда…

— Аня, стой! Ремень!

Кейел?

Сердце ухнуло. И я даже не сразу поняла, как мы с Феррари под мой крик прыгаем с обрыва. Ветер ударил снизу, тело утратило вес. В животе все перевернулось, вынуждая заткнуться. Внизу темнела полоска ущелья. Наверное, от страха меня повело набок, но сорваться я не успела. Зелено-желтые крылья хлопнули, нас ощутимо подкинуло вверх, и если бы не стержни на седле, которые буквально придавили лодыжки, я бы не удержалась и вылетела в воздух.

Когда движение выровнялось, я не смогла пошевелиться. Не смогла обрадоваться. Даже вдохнуть нормально не могла. Комок тошноты застрял в горле, ладони скользили от пота по коже седла. Но я заметила: мы не летим, а парим.

Главное, не смотреть вниз. Главное, не смотреть вниз…

А дальше отвесная стена. Мы же, черт возьми, теряем высоту! Столкновение неизбежно.

Духи метались, но мгновенно затаились. Понятно, это мы уже проходили. Как только появляется опасность, с которой они не могут справиться, то разбегаются по углам. Мышцы ныли от напряжения, но… Стена близко. Феррари вытянула шею, запрокинула голову, с силой мотнула хвостом.

Соберись! Не удержишься, тебя уже ничего не поймает. Ничего не спасет!

Собственный крик оглушил.

Меня опрокинуло спиной к пропасти. От рывка разболелось в плечах, хрустнуло в шее.

Перед глазами небо и тонкие облака. А еще голова Феррари. Сама девчонка, пробив когтями камень, вцепилась в стену.

Я удержалась, и мы не падаем — прекрасные новости. Однако трудно шевелить головой, чтобы осмотреться, когда висишь над пропастью. Феррари дышит, и каждый ее вздох вызывает ощущение, будто я на американских горках. Вдох — это такой подъем, при котором стержни, давят в районе лодыжек, но это давление даже радует, а вот вспотевшие ладони скользят, и кажется, вот-вот отпустят седло. Выдох, напротив, приносит облегчение рукам, но ноги очень тянет вниз.

— Ф-фер-р-рари, — стуча зубами, с трудом выговорила я. — Д-давай наверх.

Она покрутила головой, прищурилась песочными глазами от яркого солнца и, наконец-то, сделала рывок. Я удержалась, а потом искренне порадовалась, что лиертахон так лихо пробивает камень. Они превосходные скалолазы! Знала бы раньше, никогда бы не забралась в седло!

Плечам больно от напряжения, колени одеревенели.

— Духи Фадрагоса, — тоненько взвыла я.

Как начинается молитва? Хоть какая-нибудь!

Меня опять швырнуло, проверяя мышцы на крепость. И снова! Каждый раз, когда Феррари переставляла лапы. Кажется, хвост тоже играет немаловажную роль, но я ни за какие коврижки не оглянусь! Завыла без всяких взываний, просто замычав.

Чем ближе виднелся край обрыва, тем сильнее ныли мышцы, потели ладони и вообще все тело тянуло назад, мотало под легким дуновением ветра. Я смотрела на редкие цветочки, выросшие на крохотных выступах и завидовала бабочкам, беззаботно порхающим над ними. Отвлекалась как могла. Почему-то вспомнила стишок про Танечку и мячик. Несколько раз вспомнила, словно заело. А может, и впрямь заело. В итоге позавидовала даже Тане. Тоже мне, горе какое — мячик в речку уронить!

Феррари помедлила, весело поворковала, озираясь. Отдыхает хвостатая зараза? Это она зря. Зайку бросила хозяйка…

Самым страшным моментом оказался последний — по всем параметрам пиковый. Феррари, может быть, и заползла бы плавно на горизонтальную поверхность, но не с седлом на спине. Мы застыли перед краем. Дико захотелось самой обрести крылья. Вот она твердая земля, ровная, не отвесная. Прямо рядом, чуть выше носа! Но все же в метре от меня. Перед глазами осточертевшее голубое небо с отвратительными крылатыми птицами, а еще ветер раздражает — щекочет волосами щеки. Феррари ощутимо напряглась, и это испугало так же, как внезапное падение. Меня подкинуло, мотнуло. Лиертахон карабкался быстрыми, короткими прыжками. Я крепко зажмурилась, заскулила, а когда открыла глаза обмякла.

Феррари трясла головой и немного телом, отряхиваясь от песка, но, судя по воркованию, радовалась разминке, а у меня не хватило сил даже на то, чтобы просто сползти с седла. Часто моргая и дрожа, я посмотрела на ту сторону обрыва.

Ромиар, скрестив руки на груди, стоял с гордо приподнятой головой; белая кисточка хвоста мельтешила за стройными ногами. Елрех с Ив, опираясь ладонями в землю, сидели на краю. Кейел стоял на коленях неподалеку и раз за разом заправлял и без того убранные волосы за уши. Видимо, все это время, что я висела над пропастью, троица стояла на четвереньках и наблюдала. Наконец Кейел прекратил бесполезные движения руками, тряхнул ими напоследок и медленно осел на землю. Спустя несколько секунд вовсе разлегся на спине и уставился в небо.

Все еще стуча зубами, я улыбнулась. Жаль, с такого расстояния не получается рассмотреть лица ребят.

Как только я пришла в себя, вспомнила о ремне с зажимами и поняла его функцию. Даже надела и затянула петлю на талии, но вернуться обратно тем же путем не рискнула. Спешилась и побрела вдоль обрыва, часто глядя на противоположную сторону. Хорошо, что поела плотно и при себе остался бурдюк с водой.

Ущелье, обрамленное густой зеленью лесов, тянулось к востоку. Солнце перевалило за зенит, припекало, но ветер ласкал кожу. Феррари не оставляла меня одну, гоняя птиц в зарослях поближе. Я улыбалась. Несмотря на пережитый кошмар, усталость в теле и невозможность поговорить с Елрех, обнять Кейела, в душе цвела радость.

Ущелье сужалось. Нас с Кейелом разделяло метров тридцать, а может, больше. Он, как и всегда, немного опережал ребят, а я старалась успевать за ним. Ноги гудели, вынуждая замедлиться. Думала, Кейел направится дальше, но он, глядя в мою сторону, тоже сбавил темп. Вот как?

Прошла еще несколько метров и, закусив губу, застыла на месте — через два шага остановился и Кейел. Я хохотнула, ощущая… что? Вдохнула глубоко и вытянула руку, будто могла прикоснуться к Кейелу. Он стоял боком ко мне, обернулся к ребятам и снова посмотрел на меня. Я ждала ответа, как никогда прежде. Вольный поставил одну сумку на землю, снова обернувшись, крикнул: «Роми, забери!», а затем потянулся рукой мне навстречу и направился дальше вдоль обрыва. Едва не рассмеявшись, ликуя, я последовала за ним. Словно в танце. Над пропастью?.. Это лучше полета. И ноги пробирает дрожь — и она другая, приятная. В груди слышен трепет сердца.

Долго мы так не прошли. Я устала держать руку на весу, но впереди уже виднелась полоска подвесного моста. Кейел остановился, дождался ребят. Я тоже с нетерпением ждала. Хотела оказаться рядом с ними. Прикрывала рукой глаза от солнца и гадала, о чем они говорят. Кейел оставил вещи и побежал к мосту. Сердце рухнуло. Гулко забилось в горле, в висках запульсировало.

Я сорвалась с места, бросилась к Вольному. Почему так страшно опоздать?

Феррари не отставала, воспринимая все за игру, но… Разве забавы вызывают слезы на глазах?