И пала тьма - Джеймс Клеменс

Он знал, что одеяние рыцарей смазывали потом, собранным с богов всех четырех стихий, и тогда плащ обретал способность смещать тени.

— Правильно, — подтвердила Делия. — Остальные гуморы мы называем проясняющими, они помогают уточнить заклинание и сделать его более метким. — Она коснулась уголка глаза. — Слезы помогают усилить уже наложенное благословение или заклинание. — Потом дотронулась до губ. — Слюна имеет способность их ослаблять. Но длительность их действия зависит от количества гумора.

— У нас остались еще два, — вставил Роггер. Он отсчитывал жидкости на пальцах.

— Действие спатума, или мокроты, более сложно, чаще всего ее используют в алхимии. Этот гумор помогает собрать воедино Милости разных стихий, например воды и огня. Сочетаний неимоверно много, и лучше всего про них сможет рассказать опытный алхимик. Я точно не знаю…

— И не надо, — снова вмешался вор. — Тем более известно, что делает последний гумор, черная желчь. В темнице нам повстречалась пара мытарей крови.

При воспоминании о вонючем прикосновении их рук Тилара пробрала дрожь. Черная желчь, мягкое содержание кишечника богов, отбирала все наложенные благословения и обращала осененные предметы в обыкновенные.

— Да, — подтвердила Делия. — Мытарей крови обмазывают черной желчью богов четырех стихий, связанных между собой при помощи спатума. Поэтому они отбирают все Милости.

— Но я прошел через мытарей крови на Летних островах. Почему же меня не лишили всех благостей Мирин?

— Потому что тебя не просто осенили. Ты и есть сама Милость, как боги. Милость постоянно вырабатывается в твоих гуморах.

Тилара замутило.

— А что ты говорила о крови? — поинтересовался Роггер. — Почему она ключ ко всему?

Девушка отвела взгляд, и Тилар заметил, что в уголках глаз у нее блестят слезы. Служа у Мирин, она хранила кровь богини.

Они не торопили Делию с ответом.

— Кровь, — начала она вполголоса, — действительно ключ ко всем гуморам. Она связана с волей бога, едина с ней. Чтобы превратить основные свойства стихии в заклинание, требуется кровь и усилие воли.

— Как заклинание льда, так? — спросил Тилар. Ему вспомнилась просьба сосредоточиться на мыслях о холодной воде, прежде чем его кровь капнула в репистолу.

— Да, даже самое простое заклинание требует крови. Кровь — это ключ ко всем Милостям.

В каюте повисла тишина.

Палуба под ногами внезапно вздрогнула, и корабль дал крен. Делию бросило к двери, она вскрикнула. Тилар ухватился за рундук. Над головой застучали сапоги.

— Похоже, невезение продолжается, — спокойно заметил Роггер. Он остался сидеть на койке.

— Что происходит? — Делия выпрямилась, хотя пол все еще кренился. — Неужели мийодон вернулся?

— Будем надеяться, что нет.

Тилар с усилием распахнул дверь и вывалился в коридор, Делия выскочила туда же, а за ней неохотно последовал все еще босой Роггер.

Тилар выбрался на палубу первым. Дымный полумрак сменился ярким светом и легким ветром. Первый глоток свежего морского воздуха показался ему сладким.

Но внимание рыцаря тут же привлекла суета на палубе. Матросы тащили канаты и карабкались по снастям, наравне с командами раздавались громкие проклятия, и в целом происходящее походило скорее на панику.

В нескольких шагах от него капитан Граул стоял у большого штурвала, а рядом, как всегда, держали малые рули два его помощника. Они навалились на штурвалы всей тяжестью, разворачивая корабль.

— Еще четыре градуса, черт вас побери! — проревел Граул.

«Неумолимый прибой» заваливался набок. Команда пыталась повернуть корабль носом по ветру, но без бизань-мачты и ее парусов их старания пропадали впустую.

Тилар подбежал к капитану.

— Что случилось?

— Прямо по курсу силки! Если не обойдем их, нас запутает!

Тилар прикрыл от солнца глаза и тут же разглядел поджидающую опасность. В воде колыхались толстые стебли зеленых водорослей, а на поверхности покачивались на волнах белые цветы. Теперь он понимал, откуда взялся сладковатый аромат. Моряки почитали водоросли-силки Мирашской впадины за проклятие. Колонии водорослей дрейфовали с места на место, и предсказать их перемещение было невозможно. Крепкие стебли легко могут запутать неосторожное судно и держать его в плену до тех пор, пока не удастся прорубить путь из зарослей. Если удастся. Многие корабли нашли в силках свой конец.

— Это не обычная колония, — раздался рядом севший голос Роггера.

Тилар вопросительно обернулся.

— Это Силковый риф.

Капитан услышал вора и в сердцах сплюнул.

— Разворачивайте корабль, черти! Шевелитесь!

— Ты уверен? — спросил рыцарь.

Роггер закатал рукав, обнажив выжженные на руке символы, и ткнул пальцем в один из шрамов:.

— Файла. — Дейла назвала знак по имени богини водного царства.

— Я побывал у нее. — Роггер опустил руку.

Тилар только головой покачал, их преследовало поразительное невезение. Они решили путешествовать по морю, чтобы избежать богов Девяти земель и не ступать на берег. И тут же ухитрились заплыть в единственное царство, что не имеет четких границ.

Файла слыла склонной к уединению. Приближенных слуг она выбирала только из рожденных в ее царстве, что, учитывая его необычное расположение, не вызывало удивления. Файла обитала в подводном городе из водорослей-силков. Жители Силкового рифа охотились, рыбачили и промышляли дарами моря. И город, подобно силкам, на которых его построили, не стоял на месте, а дрейфовал по морям Мириллии.

— Я всегда считал, что невезение — мой постоянный спутник, но должен сказать, что встречу с Силковым рифом именно сейчас нельзя отнести к случайности, — проговорил Роггер.

Делия кивнула.

— Боги охотятся за нами. Теперь уже все прознали о смерти Мирин и присоединились к погоне. Должно быть, Силковый риф послали нам навстречу.

Грудь Тилара сдавила тяжесть, он понимал, что пришел их последний час.

— Теперь понятно, кто натравил на нас мийодона, — продолжал тем временем Роггер.

Беглый рыцарь не отрываясь смотрел на покачивающийся на волнах ковер водорослей. Накренившийся корабль застыл в незаконченном повороте, а течение и ветер неумолимо несли его к силкам. Мийодона послали, чтобы покалечить судно и загнать его в расставленную западню, что было очень в духе Файлы. Океан был ее домом, и морские создания беспрекословно подчинялись ее приказам.

Над ухом вздохнул Роггер:

— Если мийодон служит у нее пастушьей собакой, неизвестно, что еще ждет нас.