Агент алеф-класса - Селина Катрин

Я хотела бы последовать за ней, но на мне лишь джинсы и лифчик. Пока я спешно натягиваю на себя свитер и подхватываю сумочку, Лимма убегает из бутика. Она всегда бегала лучше меня.

***

/третий год обучения в колледже/

Терни стал общаться со мной чуть меньше после того, как мы поступили в разные колледжи. Однако время от времени я всё равно встречаюсь с ним, чтобы переброситься парой слов, вспомнить детство. К сожалению, в колледже я так и не смогла ни с кем подружиться, и только встречи с Терни по-настоящему поднимают мне настроение. Сегодня как раз такой день. Точнее ночь.

Музыка гремит так, что у меня закладывает уши. Мы танцуем уже три часа без передышки. Мне безумно жарко, ноги гудят от напряжения, водяная мозоль на большом пальце даёт о себе знать. Я впервые надела такие высокие шпильки, но мама, услышав, что я иду танцевать в дискоклуб, настояла, чтобы я надела её дизайнерскую обувь. У нас с ней одинаковые фигуры и размер ноги.

– Терни, я устала, и здесь жарко, пойдём на балкон. — Я дёргаю старого друга за рукав.

– Ксана, я ничего не слышу! Как на счёт того, чтобы пойти подышать на балкон?

Я смеюсь, киваю. Разгорячённые и хмельные от танцев мы выбегаем из общего зала, автоматические двери закрываются за нами, и на уши опускается долгожданная тишина.

– Фу-у-у-х, как же я устала, — выдыхаю, снимая с себя туфли.

Для этого мне приходится задрать и без того короткое платье ещё выше. Но мне плевать. Рядом только Терни, а он мой друг с трёх лет. Я помню, как купалась с ним на речке. Однажды он порвал плавки о кусты с колючей дикой малиной на попе, и я долго смеялась над его голыми ягодицами.

Неожиданно чья-то горячая ладонь ложится на моё бедро.

– Ксана… – голос у Терни низкий, чуть вибрирующий.

От него пахнет потом и кисло-сладким одеколоном, с которым он сегодня явно переборщил.

– Терни, что ты делаешь?

– То, о чём мечтал уже долгие годы…

– Ты же встречаешься с Лиммой, — я стремительно выпутываюсь из его рук, но Терни так же стремительно прижимает меня к своему паху. Через тонкую ткань моего платья и его штанов я чувствую возбуждение.

С моей бывшей лучшей подругой я перестала общаться с того самого злополучного дня в модном бутике. Лимма перестала меня замечать, стала игнорировать мои сообщения и звонки. Через месяц-другой мне надоело искать её внимания и извиняться непонятно за что, и я бросила это дело. Однако о том, что Терни встречается с Лиммой с выпускного, я знала от наших общих знакомых.

– Да какая разница? Тебе разве не плевать на неё? Она всего лишь полумиттарка с явно выраженными генами по отцовской линии. К тому же мы ей ничего не расскажем…

Что происходит? Мужские руки скользят по моим ногам, и одна из них уже забралась под кружевное нижнее белье.

– Ты даже пахнешь по-другому… по-особенному… всегда мечтал это сделать с чистокровной эльтонийкой!

– Терни, перестань!

Кто-то зашёл на балкон. Я воспользовалась наступившим замешательством, пяткой отдавила ногу другу и метнулась в гущу дискозала. Вот только мне показалось или мелькнула вспышка чьей-то голокамеры?

На следующий день в газете напечатали статью о том, что дочь известной голозвезды Элеоноры Керроу была замечена с неким юношей за весьма пикантным занятием. Мама лишь покачала головой и усмехнулась.

– Я же дала тебе деньги на гостиницу. Почему на балконе?

А ещё через неделю я прочла в той же газете, что некая Лимма Лерр, дочь эльтонийки и миттара, покончила со своей жизнью, выпрыгнув из окна арендуемой квартиры. К сожалению, её тело приземлилось прямо по центру перекрёстка, из-за чего движение на аэротрассе было временно перекрыто, и госпоже президенту пришлось делать лишний крюк.

Воспоминания наслаивались в голове, как огромный пирог. Мне было тошно и противно от картин далёкого прошлого, которое я старалась так долго и тщательно забыть. Я испытывала почти физическую боль оттого, что вновь переживала потерю единственной подруги детства, предательство Терни. Я чувствовала себя виноватой и в смерти Лиммы, и в том, что родилась эльтонийкой. Меня словно резали скальпелем без обезболивающего. В висках остро пульсировало, в ушах отдавался бешеный стук сердца, глазницы горели. Я сходила с ума от жалящего меня роя собственных эмоций.

В какой-то момент я почувствовала вкус собственной крови во рту. От сопротивления, которое я пыталась оказать Дмирту, у меня пошла кровь из глаз и носа. Из последних сил я собралась и прошептала еле слышно:

– Перестань… меня… мучить… Нет у меня того, что тебе надо…. Нет и никогда не было.

Буря в сине-зелёных глазах сменилась торнадо. Изумление и шок проступили на лице цварга.

– Как ты сопротивляешься?! – воскликнул он.

Губы Дмирта впились в мой рот, а меня закружило вихрем новых мучительных воспоминаний, теперь уже о Святозаре. И прежде, чем потерять сознание, я с силой сомкнула зубы на нижней губе цварга.