Останний день - Андрей Васильев

Я пожал плечами, закинул руки за голову и откинулся в кресле, мечтательно уставившись в потолок.

— Не врешь? — изумилась ведьма — И чего ты ответил?

— Сказал, что подумаю. Но вообще склоняюсь к мысли, что надо соглашаться на предложение, очень уж у них условия хорошие. Но оно понятно — силовые структуры не наш архив, статусно они куда выше стоят. Проезд у них бесплатный, медицина лучше, раз в год можно в санаторий на халяву съездить, причем дорога туда-обратно тоже на халяву. И денег на десять пятьсот больше платить станут.

— Чего?

— Десять тысяч пятьсот рублей — повторил я — Тебе, как представителю бизнеса, такая цифра кажется смешной. А я бюджетник, копеечку считать умею.

— Ты Хранитель кладов, у тебя денег, как у дурака фантиков! — не выдержала Стелла.

— Не у меня — посерьезнев, погрозил я ей пальцем — У матушки-земли. А если я что-то и пускаю в оборот, так только для пользы дела. На себя, между прочим, я за все это время почти ничего не потратил. И не собираюсь.

— И этому человеку я взялась помогать! — всплеснула руками Стелла, а после схватилась за нос — Блин, как она меня! Дай платок!

— Если не секрет — в чем заключается помощь? — протянув девушке запрошенное, уточнил я.

— Да хоть в чем — прогундосила Воронецкая — И это несмотря на то, что ты скотина, сволочь и нарцисс.

— Нарцисс-то почему? — изумился я — А?

— Видел бы ты себя со стороны — пошмыгала носом Стелла — Фу, вроде все. Я бы даже с тобой в квартиру коллекционера полезла сегодня. Мне знаешь, как стыдно стало, что я тебя с вурдалаками одного отпустила?

Ну да, конечно, теперь-то, задним числом… Впрочем, кто знает, может и не врет. Не просто же так она вчера мне длинное и проникновенное сообщение написала, в котором цензурными были только союзы и междометия?

— Как оно все прошло? — полюбопытствовала ведьма — Ты хоть расскажи.

— Знаешь, а особо и сказать-то нечего — помолчав, ответил я — Ловко, умело, технично. Как на прогулку сходил, серьезно. С Шлюндтом не сравнить, короче. Этот старый хрыч максимум в нужном направлении пальчиком тыкнет, а дальше ты сам суетись, а тут как в хорошем отеле — все включено.

— Можно подумать Марфа хуже условия предоставила? — как мне показалось, Стелла на самом деле немного оскорбилась за свой цех.

— Нет — признал я — Тоже все на уровне было, врать не стану. А если бы не Изольда, мы бы вообще не разговаривали сейчас.

— А чего это ты про нее вспомнил? — насторожилась ведьма — Она тебе звонила? Или вы виделись?

— Ни то, ни другое. Просто ты про ту ночь, когда мы в дом лазали вспомнила, а Изольда тогда…

— Ааааа, все! — вскочила со стула Стелла — Замолчи, а то опять полаемся. Поехали лучше поужинаем.

— Времени всего-ничего — я глянул на монитор — Четыре дня. Какой ужин?

— Ну, полдник — отмахнулась Стелла — Называй как хочешь. Я есть хочу.

— Как бы есть два обстоятельства — замялся я — Ну, которые этому могут помешать.

— Только не говори, что рабочее время для тебя свято — взмолилась ведьма — Все равно не поверю. Ты, как верно было замечено, бюджетник, это значит, что ты работаешь на государство. А государству как таковому плевать, работаешь ты на него или нет, ему важен факт того, что ты по бумагам проходишь как работник.

— Фига себе — проникся я — Переведи! Но вообще я не о том. Первое — надо бы со стены кровь отмыть, как Павла Никитична велела. Нет, дело не в том, что она придет и проверит, просто если кто-то из моих кумушек эти пятна увидит, то уже завтра столько конспирологических теорий будет разработано, что иному писателю-детективщику их на всю творческую биографию хватит.

— А второе?

— Ты бы в зеркало глянулась — чуть подавшись назад, предложил я — Ну так, для приличия. Чтобы казуса не вышло.

Стука в закрытую дверь я не услышал. Оно и не странно, разбушевавшаяся после созерцания себя в зеркальце Стелла срывала на мне злость, колотя «короновской» папкой. Больно не было, напротив, я хохотал во все горло, осознавая комизм сцены, и это бесило ведьму еще сильнее.

Судя по всему, эта сцена изрядно впечатлила вошедшего в помещение Шлюндта, поскольку он застыл на пороге, глядя на нас. Уж не знаю, что он в ней нашел такого эдакого, но лицо у него было здорово удивленное. И это при его-то сдержанности и нежелании кому-либо показывать свои истинные эмоции.

— Мы не одни — сказал я Воронецкой, перехватил ее руку, а после того она каким-то непонятным образом оказалась у меня на коленях, раскрасневшаяся, и с чуть растрепавшимися волосами — Добрый день, Карл Августович! Рад вас видеть.