Чужая игра для сиротки. Том первый - Айя Субботина

Будет ли слишком самонадеянно сказать, что мое первое испытание прошло идеально для меня?

Я исправно тянула руку, отвечала, вступала в диалог с Мастером Йорком и иногда ловила себя на мысли, что перестаю бояться открыто высказывать свою точку зрения, особенно когда дело касалось не самых «красивых» политических решений бывшего короля.

Поэтому, когда подходит время подводить итоги, я не нервничаю и молча жду.

Все это время, все шесть часов, я не видела, чтобы Мастер делал какие-то заметки, но с его блестящим острым умом, возможно, это и не нужно?

— Ты такая умная, — восторженно шепчет мне на ухо Примэль. — Под нашей фавориткой зашатался ее трехногий стульчик.

Она считает свою шутку удачной, и хихикает в ладонь, словно маленькая напроказничавшая девочка.

А мне вот совсем не смешно, потому что, когда Мастер Йорк оглашает первую тройку лидеров, Вероника Мор, главная претендентка на победу, смотрит на меня с откровенной враждебностью.

Еще бы — ведь я обогнала ее на целых двенадцать баллов.

И стала первой в сегодняшнем испытании.

Мою победу встречают гробовой тишиной, но когда звучит имя Вероники, аплодисменты и визг стоят такие, что я из последних сил поджимаю губы, чтобы не брякнуть чего-нибудь эдакого. Потому что очень хочется. Потому что это я сегодня номер один, и если бы на моем месте была герцогиня, она бы наверняка придумала способ поставить на место этих любителей ни за что принижать чужие победы.

Но я не она, даже если пока удачно всех дурачу.

И мне остается только молча проглотить очередное унижение.

Третьей звучит имя той умницы, благодаря которой я так много узнала о королевских отборах.

Ее зовут Адмаль Эвил, она — графиня, и по крайней мере мы обе солидарно пересматриваемся, когда понимаем, что наш сегодняшний «подвиг» был благополучно похоронен под именем Фаворитки.

Когда Мастер Йорк официально заканчивает первое испытание, и выкатывается из зала, девушки бросаются к Веронике, словно к мощам святого, к которым обязательно нужно притронуться, чтобы урвать и себе кусок удачи.

И только я замечаю, как медленно, сгорбившись и утирая слезы, вслед за Мастером выходит та, кому сегодня не повезло больше остальных. Со спины я даже не очень хорошо ее узнаю и точно не помню имени. Наверное, тяжело вот так.

— Я бы не смогла, — словно угадав мои мысли, шепчет Примэль. — Вернуться домой и до конца своих дней знать, что из-за тебя твоя семья и твои потомки навсегда потеряли единственный шанс в жизни влиться в королевскую династию.

А я не могу отделаться от жгучей зависти, пока девушка и подол ее длинного цветастого платья, полностью не исчезают в дверном проеме.

По крайней мере для нее все это закончилось.

— Герцогиня Лу’На. — Из меланхолии меня выбивает важный холодный голос.

Даже знаю чей, потому что чтобы посмотреть в лицо его обладательнице, приходиться немного задрать голову.

И, пожалуй, это единственное, что доставляет мне дискомфорт в общении с Вероникой Мор. Ее почти что официальный статус Фаворитки нисколько не трогает. Может из-за того, что в глубине души я тешу себя мыслью о том, что к тому времени, как начнется основная грызня, мы с герцогиней уже «поменяемся ролями».

— Графиня Мор, — почти в точности копирую ее интонацию. — Поздравляю с заслуженной победой.

— Этой или вы имеете ввиду что-то более глобальное? — «любезно» растягивает губы в показной улыбке.

— Я не сторонник раздавать ордена до конца битвы, — отвечаю я.

— Боюсь, что для вас она все равно уже проиграна, — еще шире улыбается она.

— Боюсь, что в лже-пророков и предсказания я тоже не верю.

К моему огромному удовольствию, даже этой холодной фурии не хватает моральных сил сохранить улыбку. Фальшивая благость стекает с ее лица, как воск, обнажая бешенство и лютую злобу.

Спаси нас Плачущий от такой королевы.

— Это — твоя последняя победа, Матильда, — шипит Вероника, отбросив официоз. — Советую потренироваться удирать со всех ног.

Я выдерживаю этот взгляд, хотя кажется, что не хватит сил.

Но почему-то перед глазами появляется злая ухмылка герцога Нокса в тот момент, когда он заставлял маркизу принести мне извинения.

Вряд ли у меня получается повторить его оскал в точности, но я очень стараюсь.

— Вы крайне невнимательны, леди Мор, — говорю холодно и вежливо. — Я ведь уже сказала, что не верю в притянутые за уши предсказания.

Из зала выхожу в гробовой тишине, ощущая на себе каждую из одиннадцати пар глаз.

Точнее, только десяти, потому что Примэль снова увязывается за мной и счастливо, будто это она только что «умыла» Веронику, трещит:

— Матильда, ты такая умница! Так ей! Пусть не думает, что особенная. И что ты такая хмурая? У тебя свидание с Его Величеством!