Посох старой ведьмы - Михаил Бабкин

Боня проверил факелом, в котором из коридорчиков есть сквозняк: в левом туннеле пламя отклонялось заметно сильнее.

– Ни в коем случае не шуметь! – еле слышно шепнул Хозяйственный и плавно скользнул в темноту коридора. – Кажется, мы уже близ… А-а-а! – истошно заорал Бонифаций. Свет факела вдруг замерцал и исчез; в кромешной темноте из коридорчика донесся зловещий костяной перестук, затем треск и звонкий лязг металла.

– Боня? – Тимка включил фонарик и вбежал в туннель: то, что он там увидел, было определенно не для слабонервных – перед Хозяйственным, громко клацая зубами, в воздухе висело с пяток то ли волчьих, то ли крокодильих черепов. Черепа как живые крутили мордами туда-сюда, а Боня с остервенением лупил мечом по ним куда придется. Осколки черепов костяным дождем сыпались на землю и погасший факел.

– Ловушка, елки-палки! – прокричал Хозяйственный. – Тим, помогай! Стреляй в них из пульта!

Но не успел Тимка вытащить из кармана пультик, как черепа сами по себе градом посыпались к ногам Бонифация, образовав перед ним приличную зубастую кучу.

– Вот вам, вот! – Хозяйственный с остервенением продолжал рубить черепушки, хекая с каждым ударом как заправский мясник. Тим недоуменно смотрел на происходящее, не зная, что ему дальше делать, когда внезапно почувствовал, как его знакомо обдало жарким сухим воздухом.

– Боня, Тузик вернулся, – Тимка посигналил в спину Хозяйственному фонариком, – наш храбрый разведчик!

– Погоди ты, – отмахнулся Бонифаций, для верности утаптывая сапогами костяные обломки, – не до тузиков-пузиков! Занят я.

Смерчик, почти незаметный в электрическом свете, отскочил от Тимки к Боне, подхватил с пола осколки черепов и весело принялся ими жонглировать внутри себя, складывая в воздухе из костяшек быстрые узоры.

– Ого. – Хозяйственный перестал топтаться, сунул меч в ножны и устало вытер рукавом пот со лба. – Что же такое получается? Значит, это вовсе не ловушка была, а попросту наш пустоголовый шпион подшутить надо мной решил? Черепа мне в подарок приволок!

– Боня, ты же сам кричал ему: «Тузик, косточки!» Вот он и принес тебе косточек, сколько смог. Как и было заказано, – Тимка не удержался от нервного смешка. – Он ведь не виноват, что насквозь прозрачный и потому в сумерках не виден!

У Бони от злости усы стали торчком, он запыхтел, как перегретый самовар, но сдержал себя и ругаться не стал. Только стукнул изо всех сил по стене кулаком, постоял так минутку и, остыв, достал из рюкзака новый факел.

Путь под землей казался бесконечным. У Тимки появилось неприятное подозрение, что они напрочь заблудились, потому что сам он давным-давно потерял счет всем тем ответвлениям и развилкам, через которые им пришлось пройти. Сначала Боня с умным видом обязательно проверял пламенем факела верность выбранного им направления – если пламя колышется, то, значит, есть сквозняк и, следовательно, где-то там впереди находится вход в логово Червя. Но сквозняки были почти во всех туннелях, и порой очень сильные, иногда даже факел гасили, а вот пещеры всю не было.

Через час блужданий Хозяйственный стал нервничать, через два – злиться. Через три часа Боня совсем озверел и чуть не впал в истерику: он бил ногами по стенам, плевался в потолок и криком требовал Червя немедленно явиться к нему для полной и окончательной разборки, хочешь – на кулаках, хочешь – на мечах.

– Кто такие запутанные ходы роет?! – брызгая слюной от злости, орал Боня в равнодушную темноту очередного коридора. – Кто роет? Свинья ты после этого, а не Червь! Нет, хуже – грызофейный костополз! Гусеница!

Тимка только диву давался, глядя на Хозяйственного, – таким разъяренным он его давно не видел. Надо было каким-то образом успокоить Боню, пока он со злости не натворил глупостей, но Тим не знал каким. И тут, как ни странно, все это время молчавший Ворча подал простую, но здравую мысль.

– Накормить его надо, – сказал карлик, неодобрительно наблюдая, как Хозяйственный бьется головой о стену, – хорошая еда и спокойный сон – вот лучшее лекарство от зряшной злости. Ну вот, наше сердитое величество уже и шишку себе набило! Ежели так и дальше пойдет, то боюсь, что вскоре Боня станет похож на свежую отбивную. Причем в полный рост.

– Ворчик, ты прав как никогда. – Тимка, подсвечивая фонариком нужную страницу, немедленно зачитал вслух продуктовое заклинание. А так как еду загадывал лично Ворча (Боню привлекать не стали – в таком состоянии он бы такого понапридумывал! Не вкуснее печеных мухоморов), то стол получился роскошный. Прямо-таки праздничный стол вышел! Ароматные запахи были такими заманчивыми, что Хозяйственный вскоре поневоле отвлекся от ковыряния стен ногами и лбом, сказал напоследок о Черве пару ласковых и хмуро сел обедать.

Так как есть и одновременно держать факел Тимка не мог, то он поручил Ворче поработать немного подсвечником: постоять с факелом возле разложенных на полу блюд минут пять, не больше. Пока Боня слегка не наестся. Эти пять минут для карлика, похоже, выдались самыми трудными в жизни – все едят, а он нет! Вид у Ворчи был несчастней, чем у дрессированной собаки, которой положили на нос кусочек пахучей колбасы и дали строгую команду «сидеть!». Если бы Тим не сжалился над Ворчей и не забрал у него факел пораньше, то карлик скорее всего на пятой минуте захлебнулся бы слюной. Насмерть.

После еды Боня сказал, что надо идти дальше, и чем скорее, тем лучше. «Ибо, – он так и сказал, – …ибо поганый Червь, порождение гнусной тьмы, не дремлет и мы… должны…» – Тут Хозяйственный прислонился к стене и уснул. Ворча решил не отставать от Бони, тем более что все съедобное было им, Ворчей, уже съедено и выпито и, значит, пришло время сна. Тимка поглядел на сладко спящую боевую парочку, позевывая, отгреб ногой огрызки подальше в сторону и тоже собрался завалиться спать. Но прежде он долго шептал что-то Тузику, а тот понятливо кивал и приседал, полностью соглашаясь с мальчиком. И когда Тим, воткнув горящий факел ручкой в горло кувшина из-под заказанного Ворчей лимонада, растянулся на полу, ветерок озорно крутанулся на месте, втянул в себя мусор вместе с ненужными тарелками и умчался в темноту туннельного лабиринта, весело позвякивая на лету унесенной посудой. Тимка слегка удивился такому – в задании, которое он дал смерчику, ничего не говорилось о тарелках. Но потом вспомнил, что Тузик как-никак дворник и скорее всего на дух не переносит мусор в любом его виде. Тим довольно улыбнулся и спокойно уснул.

Проснулся Тимка от негромкой перебранки: то и дело оглядываясь на мальчика и шикая друг на дружку: «Тише! Разбудишь!» – Боня и Ворча, стоя в стороне, о чем-то горячо спорили между собой. Тимка потянулся, зевнул и сел.

– Чего ругаетесь? – Тим прикрыл лицо ладонью и поглядел на спорщиков сквозь растопыренные пальцы – свежий факел светил хоть и неярко, но после сна все одно резал глаза.

– Да вот, – Ворча сердито потыкал Хозяйственного в живот кулачком, – наш оборотневый начальник забыл, в какую сторону мы шли! Не отметил направление и завалился дрыхнуть. Куда теперь нам идти?

– А я говорю – отметил! – Боня оттолкнул ворчин кулак. – Я в том направлении вилку положил. А сейчас ее нету! Пропала вилка. Украли.