Пешки против Игроков - Дамина Райт (Вера Дельвейс)

руки и броситься к деревьям, но не успели. Сзади как будто стало светлее, а затем из-за наших спин выплыли… огоньки. Десяток кружащихся в воздухе огоньков, и каждый — величиной с драгоценный камень на волшебном жезле. Рука Ауфены в моей ладони напряглась, и я заметила, как губы подруги зашевелились, шепча молитву.

Огоньки закачались и стали обретать форму. Всадник, Лучник, Жрец и Волшебник. Они начали угрожающе надвигаться на нас, подняв своё оружие, а мы отступали.

— Ауфена… — начала я, но тут же замолчала, не желая отвлекать её. Мысли метались в голове, как вспугнутые мускашки, только что не жужжали. Как помочь Ауфене? Дубинки и подарок Кувшиночника бессильны против огня!

Между тем, огненные фигурки не пытались атаковать. Они просто толкали нас обратно, в болото, и услышав тихий всплеск, я поняла, в чём дело. Там наверняка притаилось чудище, именно в его лапы огоньки гнали меня и подругу!

— Ауфена, скорее, — вполголоса произнесла я, борясь с желанием закричать и встряхнуть её за плечи. Огненные фигурки остановились, когда мы уже стояли у самого болота, и шаг назад означал гибель.

Я оглянулась и увидела чудище, медленно поднимавшееся на поверхность. Его тело заросло седыми волосами, на голове торчал чешуйчатый гребень. Стоило мне встретиться взглядом с красными глазами чудища, как они засветились… и я едва успела увернуться от лучей — скорее всего, смертельных. Лучи попали в росший неподалёку мох, и тот запылал.

— Ауфена! — взвыла я, пытаясь оттащить её в сторону. А она всё пела, не обращая на меня внимания! Стискивала свою дубинку, как молитвенник, и пела. Проклятые огненные фигурки загородили нам путь, и я в отчаянии полезла в карман за баночкой — хоть в чудище плесну!

И тут события понеслись вскачь, подобно резвому кнейту. Вокруг заплясали светящиеся строчки, чудище протянуло к нам когтистые лапы, а огненные фигурки подожгли мне рубашку. Я всё бросила, стала судорожно тушить её, прихлопывая ладонями… и едва не оглохла от дикого визга. На миг все замерли — и я, и Ауфена, и даже огненные фигурки.

— Ай! Ай! Ай! — визжало чудище. Светящиеся строчки опутали его, сдавили, и тёмно-багровая жидкость потекла у него из носа, ушей и даже глаз. Чудище заметалось, колотя огромным чешуйчатым хвостом, а огоньки набросились на меня. К счастью, болотная жижа вовремя попала на мою одежду, и язычки пламени потухли. Я обернулась через плечо — часть нападавших фигурок сгинула, а прочие отлетели в сторону.

— Ай! — снова взвизгнуло чудище, и я не поверила своим глазам: строчки резали его, как ножи. Ауфена распахнула глаза. Пение её оборвалось, строчки рассыпались на буквы и исчезли. Истекавшее кровью чудище мгновенно исчезло в болоте, плеснув хвостом, и больше не показывалось.

Огоньки тоже пропали, и наступила тишина, прерываемая только сухим потрескиванием. Горел мох, и огонь расползался всё дальше и дальше. Бездна с ним! Меня беспокоило другое: Ауфена выронила дубинку и закрыла лицо обеими ладонями.

— Ты что? Всё же сделала, как надо! — Я подхватила наши дубинки с земли, зажала под мышкой, ухватила Ауфену за руку и потащила к чёрным деревьям. Ройк! Мы должны были разыскать его! На слёзы и сожаления времени нет. Сейчас бы пригодилось Успокаивающее Зелье, мелькнуло у меня в голове. Но чего нет, того нет.

— Мы научились убивать… всё-таки научились, — твердила Ауфена. — Ты вот тоже плеснула на Золотого Араня… ведь не колебалась, да?

— Брось, — твёрдо сказала я. — Иначе мы не достигнем цели. И это всего лишь чудища! Пусть и живые.

В Башне я рассуждала иначе, но те времена прошли, а здесь мягкосердечным не выжить. Это я уже успела осознать, теперь пришло время Ауфены, и она печально кивнула:

— Да… выбора у нас нет.

Мы очутились в диковинной местности: здесь росли синие, жёлтые и коричневые цветы ростом с пешку или даже с фигуру, а деревья и вовсе упирались макушками в небеса. Стоит ли говорить, что всё это было раскрашено в яркие цвета иллюзии? Даже запахи — слишком приятные, как если бы цветочный аромат усилили искусственным образом.

— Интересно, зачем Ройк сюда побежал, — ворчала я себе под нос, оглядываясь, когда Ауфена тронула меня за плечо:

— Смотри, тропинка! Наверное, Ройк ушёл по ней… Ой, я надеюсь, с ним не случилось ничего плохого!

Я напряглась и вспомнила, наконец, о чём говорила Башня во время занятий.

— На этом Уровне нас ожидал приём Отвлечение. И сейчас, похоже, мы столкнулись именно с ним. Ройка отвлекли, чтобы он не мог помочь нам в борьбе с чудищем…

Глаза Ауфены расширились от страха:

— А что это означает для самого Ройка?

— Насколько я помню, тому, кого отвлекли, ничего не грозит, — усмехнулась я. — Самое страшное — ты накричишь на него, потому что он нас бросил.

Складка прорезала чистый лоб подруги, а тем временем зашуршали раздвигаемые кусты и ветви, и перед нами предстал Ройк. На одной руке у него висел лук, на другой — пара убитых зверьков. Он заметно смутился, увидев наши с Ауфеной мрачные лица.

— А я вот этих подстрелил… Нельзя же совсем без мяса… Фердж… — и Ройк поперхнулся. — Ферджина! У тебя рубашка прожжена в нескольких местах! Что произошло?!

— А, это, — отмахнулась я. — Всего лишь с огоньками подралась.

— Какими огоньками? Я ведь ненадолго сюда забежал! — Ройк с тревогой смотрел то на меня, то на хмурую Ауфену. К счастью, с ней огоньки ничего не успели сотворить.

— Значит, в некоторых иллюзиях и время течёт иначе, — вздохнула я. — Ладно, оставь, потом расскажем. Давайте лучше вернёмся и прихватим немного горящего мха. Разведём огонь, а то, я смотрю, нашлось что поджарить…

Ройк и Ауфена охотно согласились. Иллюзия выпустила нас без приключений, и уже этому я была рада.

Огонь мы развели, как только очутились в другом лесу, подальше от болот. Пока Ройк с помощью Ауфены и острых камней сдирал шкурки со зверьков, а затем потрошил их, я боролась с головной болью и старалась размышлять.

— Как ловко ты всё делаешь! — донёсся до меня повеселевший голос Ауфены. Она перестала дуться на Ройка, а я изначально не видела в этом смысла. Ройк же ушёл не ради забавы, а чтобы мясо достать для нас троих.

— Лучников учат, что делать с подстреленным зверем или птицей, — хмыкнул