Пепел и сталь - Брендон Сандерсон

Рашек высок ростом — как и большинство жителей Терриса. И слишком молод для того, чтобы завоевать такое уважение среди других носильщиков. Но он обладает неким особым обаянием, и придворные дамы назвали бы его интересным, хоть и несколько грубоватым.

Еще меня изумляет то, что он переполнен ненавистью. Он никогда не видел Хленниум, но проклинает этот город. Он совершенно не знает меня, но я уже вижу гнев и враждебность в его глазах.

Три года не слишком изменили Марша внешне. Он выглядел все тем же властным, суровым человеком, каким Кельсер знал его с детства. В его взгляде по-прежнему светилось разочарование, а голос звучал так же неодобрительно.

И все же, что бы ни говорил Доксон, взгляды Марша сильно изменились с момента их последней встречи. Кельсер до сих пор с трудом верил, что брат отказался руководить мятежными скаа. Он всегда со страстью относился к своему делу…

Видимо, теперь эта страсть угасла. Марш зашел в комнату, критически оглядел надписи на доске. Его одежду слегка запачкал пепел, но лицо было относительно чистым, во всяком случае, для скаа. Он постоял немного, изучая заметки Кельсера. Потом повернулся и бросил на кресло лист бумаги.

— Что это? — спросил Кельсер, поднимая лист.

— Имена одиннадцати человек, которых ты убил прошлой ночью, — ответил Марш. — Я подумал, ты захочешь их знать.

Кельсер смял лист и швырнул в очаг, где потрескивали поленья.

— Они служили Последней империи.

— Они были людьми, Кельсер! — резко бросил Марш. — Живыми людьми, имели семьи. Некоторые из них были скаа.

— Это предатели.

— Это люди, — повторил Марш. — Люди, которые всего лишь пытались принять жизнь такой, какая она есть.

— Ну, я делаю то же самое, — сказал Кельсер. — И к счастью, жизнь дала мне способность расправляться с людьми вроде них. Если уж они хотят выступать против меня, как лорды, то могут и умереть как знатные люди.

Лицо Марша потемнело.

— Как ты можешь столь легкомысленно говорить о смерти?

— Да так, Марш, — пожал плечами Кельсер. — Чувство юмора — это все, что у меня осталось. Чувство юмора и решимость.

Марш негромко фыркнул.

— Тебе следовало бы радоваться, — продолжал Кельсер. — Я десятки лет выслушивал твои лекции и наконец-то решил сделать нечто, достойное моих талантов. И теперь, когда ты пришел, чтобы помочь, я уверен…

— Я здесь не для того, чтобы помогать, — перебил его Марш.

— Тогда зачем ты явился?

— Задать тебе вопрос, — Марш шагнул вперед и остановился прямо перед Кельсером.

Они были почти одного роста, но поскольку Марш всегда держался очень прямо, то казался намного выше.

— Как ты смеешь заниматься этим? — тихо спросил он. — Я всю жизнь посвятил тому, чтобы разрушить Последнюю империю. Пока ты со своими друзьями-воришками веселился, я был в бегах. Пока вы задумывали очередное ограбление, я организовывал налеты на лордов. Пока ты жил в роскоши, я видел, как храбрые и достойные люди умирали от голода. — Марш наклонился и ткнул пальцем в грудь Кельсера. — Да как ты смеешь?! Как ты смеешь вообще привлекать мятежников к очередной своей «работенке»? Как ты смеешь использовать великую мечту ради собственного обогащения?

Кельсер отвел руку Марша.

— Деньги тут ни при чем.

— Вот как? — язвительно спросил Марш, кивнув на надпись «Атиум» на доске. — Зачем ты затеял эту игру, Кельсер? Зачем втянул Йедена да еще делаешь вид, будто он тебя «нанял»? Ты изображаешь из себя защитника скаа? Но мы с тобой отлично знаем, какова твоя подлинная цель.