Оборотень в погонах - Андрей Уланов

Шар выслушал мое сообщение предельно внимательно. Таким – заострившимся, сжавшимся, словно изготовившийся к прыжку снежный барс, – я не видел своего друга уже давно. Пожалуй, что с самого Афгана. После ранения Шар отгородился от окружающего мира стеной циничной иронии – а сейчас егерская закалка с хрустом прорвалась сквозь эту оболочку.

– И что теперь ты намерен предпринять?

– Хороший вопрос. – Я пожал плечами. – Попытаюсь задействовать резервные каналы связи.

– А ты уверен, что они не замыкались на того же Грома? – спросил эльф. – Сколь мне мнилось, они предназначались, в основном, для того, что обеспечить безличную связь, в случае, если прямой контакт станет… рискованным.

– Не уверен, – вздохнул я. – Но в любом случае что-то делать надо.

– А вот в этом не уверен я! – резко отозвался эльф.

– Почему?!

– Потому! Это одна из самых типичнейших ваших человеческих черт – чуть что, бегать и суетиться, точно безголовые куры, даже тогда, когда необходимо просто спокойно обдумать обстановку, дабы, – Эльф повысил тон, – принять наиболее взвешенное решение.

– А мне не нужно обдумывать! – огрызнулся я. – У меня на этот счет есть прямая инструкция – в случае утраты связи с куратором действовать так-то и сяк-то, сэмэ пункт шестой следующего раздела.

– Мы «за речкой», – Шар вопросительно приподнял бровь, – так часто следовали инструкциям?

– Нет, – отозвался я, помолчав. – Но там была война. Войны не выигрываются по методичкам мирного времени. Нам пришлось самим учиться… выживать и побеждать.

–-Почему ты решил, – холодно сказал эльф, – что это – не война?

– А что, – Я демонстративно покосился на окно, – нас уже бомбят?

– «Огненные шмели», по-твоему, детские игрушки? – осведомился Шар опасным голосом.

– В любом случае, – отмолвился я после очередной паузы, – нам придется проявить активность… как-то обозначить себя.

– Зачем?

– Если уж ты взялся мыслить категориями Сунь-цзы, – усмехнулся я, – то попробую пояснить на понятном тебе языке. Противник нанес первый удар, так? Теперь ход за теми, кого мы условно, до поры до времени, считаем «нашей стороной». И если мы не поторопимся как-то обозначить, что «мы здесь и мы свои», то этот ответный удар может прийтись и по нам.

– Ты думаешь?

– Честно? Шайтан его знает! – сознался я. – Все эти игры рыцарей плаща и кинжала… мы с тобой в них плаваем весьма мелко.

– Мы?

– А у тебя есть опыт в проведении подобных игрищ? – удивился я. – Поделись.

– У меня есть та толика здравого смысла, – проворчал эльф, – которой благие боги обделили вас.

– И что же вещает тебе в ухо эта бесценная крупица, о мудрейший?

– Что влип я с тобой по самое нехочу, – проворчал эльф. – Ладно. Обойди эти ваши «каналы безличной связи» – скворечники с двойным дном и прочий подобный идиотизм. Только вы, люди, могли настолько все запутать и… проклятье, даже слова подходящего подобрать не могу.

– Идиотизировать, – услужливо подсказал я.

– О да! – вздохнул Шар. – А я пока…

– Ты пока – что? – осведомился я минуту спустя, поняв, что по доброй воле мне продолжения фразы не дождаться.

– Поразмыслю, – огрызнулся эльф. – О делах наших скорбных.

– Эй-эй! – улыбнулся я. – Это не шараповская фраза.

– Мя! – подтвердил Македонский, свесившись с аквариума.