Сады Рэддхема - Лана Фиселлис

Мужчина расцепляет длинные пальцы, откидывая капюшон. Я неосознанно задерживаю дыхание. Чёрные волосы чуть растрёпаны, на лице аккуратная щетина – будто сошёл со страниц какого-то романа. Он подпирает подбородок ладонью, щуря тёмные глаза.

– Святые, мне казалось, что в нашу встречу ты изобьёшь меня, – шепчет он, но слова громом отдаются в голове. – Хотя ты можешь прямо сейчас схватить вот ту книжечку слева и… – Его взгляд чуть смягчается. – Ты не изменилась. Даже несмотря на долгие годы сна, всё так же прекрасна…

– Ты мне кажешься, – выплевываю я – так, что мужчина передо мной замолкает, а его брови удивлённо ползут вверх. – Ты нереален, – продолжаю я, медленно поднимаясь со своего места. – Ты плод моего воображения. – Пальцы хватают со стола книгу. – И ты, и весь чёртов Рэддхем!

Набираю в лёгкие побольше воздуха, чтобы замахнуться и кинуть эту макулатуру прямо в его красивое лицо. Но Александр опережает меня. Он так резко подскакивает, что стул с грохотом падает на пол. Вскидывает руку, и тени ползут со всех углов – прямо ко мне. Я взвизгиваю, роняя книгу на стол, и отскакиваю от ползущих ко мне теней.

Топаю, надеясь, что шум сможет отогнать их. Но нет. Тени скользят по телу, и я смотрю на колдуна, мысленно моля его прекратить. В его чёрных глазах блестит обжигающий кожу холод. Он не пожалеет, не пощадит.

Всего одно движение пальцами, и я даже не успеваю вскрикнуть, как тьма накрывает с головой. Снова.

Распахиваю веки и отскакиваю от озера. Теряю равновесие и падаю назад, успевая выставить локти. Агата взволнованно бежит ко мне – наверняка бледной и дышащей так, словно воздух в этих стенах резко закончился. Её ладони аккуратно сжимают мои плечи.

– Ох, Боги! – Тёплые пальцы впиваются в шею, едва ощутимо надавливая, и я ощущаю, как сердце замедляет свой ход. – Что ты там увидела? Вроде, морских чудовищ у нас не водится. – Руки опускаются мне за спину, обхватывая локти. – Ты смогла почувствовать магию? Хотя бы маленькую часть, этого будет достаточно, чтобы ты…

– Нет! – слишком резко отвечаю я. – Нет, – повторяю спокойнее. – Я ничего не почувствовала. – Пальцы дрожат. – Ничего.

14 глава

Селена

Я видела море много раз. Неудивительно, ведь мой народ заведует флотом Рэддхема. Но воды у нас северные – такие ледяные, что их холод поднимается к скалам, и они покрываются льдом. Он сохраняется и жарким летом. Последние несколько лет никакого флота я не видела. Мои детство и юношество проходят в столице.

Я бы точно не смогла вынести недели две, а то и три в подскакивающей на кочках карете. А жаль: шелест волн так успокаивает. Хочется просто закрыть глаза и насладиться свежестью воздуха, который ещё не успел согреться жарким солнцем Юга.

Опускаю взгляд на свои босые ступни, которыми с блаженством зарываюсь в мокрый песок. Пальцы рук сжимают юбку, приподнимая её каждый раз, когда очередная волна подбирается к ногам.

Вода освежает. Прохлада мягко обволакивает стопы, заставляя мурашки бегать по затылку. Сгребаю дорогую ткань платья в охапку (совершенно не жалея) и прижимаю её к животу, а затем присаживаюсь на корточки. Точно как девчонка лет одиннадцати, а не дочь Морского Правителя – такой я кажусь себе сейчас. Да и вообще, кто меня может увидеть здесь, вдали от столицы? В простом платье, без всевозможных украшений и камней, узоров и рюш.

Мне всегда нравилась одежда Юга, огненного народа. Они не затягивают грудь и живот в тугие корсеты, не убирают волосы в высокие причёски, позволяя локонам свободно струиться по спине и плечам.

Подбираю камешек, стряхивая с него песок. Мой народ любит другую одежду – более элегантную, нежели у Южан. Мы закрываем ноги юбками, балуемся декольте, и наши платья усыпаны камнями, подобно звёздному небу. Лёгкие на вид, почти невесомые. О красоте нашей вышивки говорит весь Рэддхем.

Восток и Запад любят затягивать свои тела в корсеты, облачаться в камзолы и тяжёлые платья. Они открывают только шею и руки. Редко когда можно увидеть волшебницу земли или воздуха с намёком на вырез или открытое декольте. Эта мода переходит в Бэтллеру, и теперь на наряды Севера и Юга смотрят с плохо скрываемым презрением. К сожалению, мне тоже приходится убирать в шкаф удобные платья своего Дома, отдавая предпочтение более… тесным. Но иногда я позволяю себе вольность.

«Ох, что это? Вырез? Штаны?!» – иронично думаю я.

Тянусь к подбегающей волне, шумно охая, когда морской холод обжигает пальцы. Вру – здешние воды теплее тех, что окружают мой Дом. К нашему буйному морю даже подходить не хочется. Это смертоносное чудовище может смести всё на своем пути – и только Правитель способен его обуздать, приручить. Оно убивает, уничтожает, превращает в лёд. А здесь… спокойно.

– Если тебе вдруг захочется с разбега забежать в воду, – тихий вздох за спиной заставляет безмятежно улыбнуться, – что ж, я не вправе тебя останавливать, Селена.

Смеюсь, оглядываясь через плечо, и чуть щурясь. В утренние часы бывает особенно приятно прогуляться – солнце ещё не обжигает, его лучи лишь освещают чистое, без единого облачка небо. Солнце не слепит, а мягко ласкает кожу. Наверное, можно сравнить это ощущение с лёгкими поцелуями, не оставляющими багровых пятен, лишь приятный трепет где-то в животе.

Это была моя идея. Нет, не проехать столько времени в экипаже, чтобы посмотреть на чистые воды Южного моря. Это хитрый план Александра. Почему хитрый? Потому что он здесь по каким-то дипломатическим делам, а меня прихватил с собой под предлогом того, что проведёт со мной очередной урок. Тогда я недовольно мычала и пыталась давить на жалость, чтобы остаться в столице и не высовывать носа из Дворца. Терпеть не могу долгие поездки – несколько суток, а то и недель тряски. Но я почти сразу же раскусила его коварный замысел. Александр знает, что я никогда не видела моря вблизи. И он привёз меня в такую даль, чтобы…

Прикусываю нижнюю губу, едва сдерживая рвущуюся наружу улыбку.

Чтобы я посмотрела на море; чтобы вдохнула этот пропитанный солью воздух; чтобы мои ноги и руки ощутили тепло здешних вод. Негодяй!

– Не хочу случайных свидетелей. – Опускаю взгляд на мои туфли, которые он заботливо держит в своих руках: не хочет, чтобы туда попал белоснежный песок. – Боюсь, что «цивилизованное» общество не простит мне такой маленькой