Отмеченный богами - Лоуренс Уотт-Эванс

После ухода волонтеров миновало несколько триад, и все это время с востока через жрецов поступали сведения о ходе военных действий. В Грозеродж эти сведения приносили те, кто наведывался в храм, чтобы справиться о судьбе ушедших на войну сыновей, друзей или братьев. Война очень скоро стала главной темой разговоров в деревне, совершенно вытеснив такие животрепещущие вопросы, как погода, виды на урожай и поступки богов.

По мнению Малледа, большая часть новостей была неутешительной. Он никогда не высказывал своих соображений, но, сидя в трактире Бардетты, потягивая весь вечер единственную пинту эля и внимательно слушая разговоры, он все больше и больше убеждался, что в сообщениях о войне далеко не вся правда.

Говорилось о том, как величайшая за последние столетия армия проходит боевую подготовку в Зейдабаре за счет Имперского правительства. О том, что Имперский Колледж Новой Магии направляет своих лучших студентов в зону боевых действий, дабы замедлить продвижение врага до прибытия армии. Что жрецы повсеместно изучают древнюю, сейчас почти забытую боевую магию. Сообщалось и о прямых схватках, в которых Имперские силы неизменно одерживали верх.

Но, несмотря на весь этот оптимизм, жрецы неохотно признавали, что враг продолжает продвигаться на восток через горы Говия в направлении центральной равнины.

Каких-либо сведений об отдельных лицах получить не удавалось. Жрецы якобы были слишком заняты, чтобы передавать личные послания сотен воинов оставшимся дома многочисленным родственникам. В Грозеродже знали, их земляки входят в Третью Роту Бьекдавского Полка. Более подробных сведений о них не поступало.

Примерно через полдюжины триад после первого набора последовал ещё один призыв вступать в армию. Он был не таким настоятельным, как первый; команды для набора рекрутов не посылались, и речей никто не произносил. Дело ограничилось тем, что жрецы в Бьекдау объявили о готовности Империи принять под свои знамена всех желающих поддержать военные усилия страны.

На сей раз речь шла не только о молодых солдатах. Армия нуждалась в портных и швеях, чтобы шить мундиры, в сапожниках - тачать сапоги, поварах, писцах и администраторах. Армия желала получить даже стеклодувов и мастеров по обработке стекла, и причины этого понять никто не мог.

Наконец, Империи потребовались кузнецы, чтобы сделать из них оружейников. Боевые части испытывали нехватку вооружений.

Маллед воспринял эту новость как страшное несчастье. Сердце у него упало. Империя призывала не Богоизбранного Заступника, которым он мог быть, а мог и не быть. Империя призывала кузнецов, а уж кузнецом он был точно.

Когда Анва, сопровождавшая его в тот вечер, услышала это объявление, Маллед увидел на её лице выражение ужаса. Она боялась, что муж оставит её, и этот её страх был для него невыносим. У Империи тысячи кузнецов, пусть на сей раз она поищет их в другом месте, подумал он и попытался успокоить жену, положив свою ручищу на её руку.

Если бы жрецы прямо говорили об успехах врага, то он, возможно, и пошел бы. Но с какой стати он должен беспокоиться, если они предпочитают сообщать о крошечных победах и великолепной подготовке непобедимого войска? В мире полным-полно кузнецов.

Однако беспокойство в его душе осталось и неуклонно возрастало в течение нескольких следующих триад.

В первый день триады Ведал, на вторые сутки после дня рождения Малледа - ему стукнуло двадцать шесть - и примерно через пятнадцать триад после ухода добровольцев до Грозероджа дошла весть, что Бьекдавский Полк наконец выступил из Зейдабара.

Был вечер. После захода солнца уже прошел час. Маллед сидел, прислонясь спиной к стене своего дома, и рассматривал луны. В небе их было не менее сорока. Некоторые образовали группу над тем местом, где, по разумению кузнеца, должен был находиться Йелдау. Луны светились разными цветами - от белого, как слоновая кость, до темно-коричневого, словно корка ржаного хлеба. Анва была в доме и кормила маленького Аршуи. Нейл и Пория уже отправились спать.

Маллед на некоторое время вернулся на землю, бросил взгляд на дом родителей и кузницу, хорошо видимые в свете многочисленных лун, затем снова воззрился в небеса. Это его занятие прервал голос Спаррака.

- Привет, Маллед!

Спаррак стоял рядом с кузницей, почти на краю противопожарной канавы. Маллед перестал называть её рвом, так как в слове “ров” ему слышался военный термин.

- Привет, дядя! - ответил Маллед.

Спаррак помахал рукой и подошел ближе. Кузнец поднялся.

- Новости из Зейдабара, - сказал Спаррак. - Вот я и подумал, что тебе захочется их услышать.

- В чем дело?

- Бьекдавский Полк вышел из Зейдабара и двинулся маршем на восток по Гогрорской дороге. Хелсия только что принесла эту весть из Бьекдау.

Хелсия была сестрой Бузиана.

- Бузиан тоже идет с ними? - поинтересовался Маллед.

- Не знаю, - пожал плечами Спаррак.

- А как Оннел? Тимуан?

- Жрец ничего не сказал, - покачал головой дядя. - Ты же знаешь их, Маллед.

Маллед был сыт этим знанием по горло. Настало время получить прямой ответ на вопрос, что на самом деле происходит на востоке и действительно ли Зейдабар так нуждается в кузнецах.

- Спасибо, дядя. Спокойной ночи.

Он повернулся и поднял щеколду входной двери.

- Ты что, уходишь?

Спаррак был поражен бестактностью племянника. Он явно надеялся посидеть немного у дома и обсудить новость.

Маллед кивнул и открыл дверь, стараясь не произнести слово, которое можно было бы истолковать как приглашение. Спаррак некоторое время смотрел ему вслед, затем пожал плечами и направился к дому брата.

У мальчика и раньше настроение частенько менялось, да и вообще он иногда казался странноватым, напомнил себе Спаррак. Но что здесь поделаешь? Ведь племянник как-никак, да ещё отмеченный богами. Возможно, он знает нечто такое, что для других недоступно. Во всяком случае, у него, видимо, была причина для такого странного поведения. И все же оно внушало тревогу.

Спаррак нахмурился и зашагал быстрее. Но к тому времени, когда он постучал в двери Хмара, он уже успел убедить себя в том, что парень просто устал.

Маллед вошел в свой небольшой, милый дом. Анва сидела в общей комнате в кованом кресле-качалке, сработанном его руками, со спящим крошкой Аршуи на руках. Она раскачивалась, что-то негромко напевая себе под нос. Увидев супруга, Анва остановила кресло, замолкла и подняла глаза.

- Что случилось? - спросила она, заметив отрешенное выражение на лице мужа.

Он помолчал немного и ответил: