Неподобающая Мара Дайер - Мишель Ходкин

Будильник ошарашил меня, разбудив утром в воскресенье. Я вообще не помнила, как уснула. На мне все еще была вчерашняя одежда.

И я до сих пор ощущала усталость. И может, немного нервничала из-за сегодняшней встречи с Ноем. Может. Немного.

Я сосредоточилась на шкафу с одеждой и прикинула, какие у меня есть варианты.

Юбка — нет. Платье — определенно нет. Тогда, может быть, джинсы?

Я надела изорванную пару и, выхватив из ящика свою любимую футболку, рывком натянула и ее.

Двинулась на кухню. Сердце мое дико колотилось — по контрасту с остальным телом, которое двигалось так медленно, как будто все было нормально. Потому что так все и было.

Мама вставляла ломтики хлеба в тостер, когда я вошла.

— Доброе утро, мама.

Голос мой звучал так ровно! Я мысленно поаплодировала себе.

— Доброе утро, милая.

Она улыбнулась и вытащила из кофейника фильтр.

— Ты рано встала.

Она заправила за ухо прядь коротких волос.

— Да.

Я и вправду встала рано. И она не знала почему. С самой среды я пыталась придумать, как упомянуть о моих сегодняшних внезапных планах, но в голове по-прежнему было пусто. А вот-вот должен был явиться Ной.

— У тебя на сегодня планы?

Пора.

— Вообще-то да.

Продолжай говорить небрежно. Невелико дело!

— И что ты задумала?

Мама рылась в застекленном шкафчике, и я не видела ее лица.

— Вообще-то не знаю.

Это была правда: я не знала, хотя родители обычно не любят такое слышать. Особенно мои родители. Особенно моя мать.

— Что ж, и с кем ты отправляешься? — спросила она.

Если она пока ничего не подозревала, скоро будет подозревать.

— С мальчиком из моей школы…

Голос мой замер, я приготовилась к допросу третьей степени.

— Хочешь взять мою машину?

Что?

— Мара?

Я заморгала.

— Извини… Я думала, что сказала: «Что?» Что?

— Я спросила, не хочешь ли ты взять «Акуру». Мне она сегодня не нужна, а ты нынче не принимала кодеина.

Должно быть, Даниэль выполнил свою часть сделки. Позже мне надо будет спросить, на какие хитрости он пустился.

Я решила не поправлять маму и не говорить, что не принимала кодеин уже несколько дней. Ожог все еще давал о себе знать, но с пятницы боль стала куда слабее. И под повязкой он не выглядел так плохо, как я ожидала. Доктор из отделения первой помощи сказал, что, наверное, останется шрам, но пузыри как будто уже подживали. Пока все шло хорошо.

— Спасибо, мама, это… Но он, наверное, заедет за мной на своей машине. Он будет тут через… — Я сверилась с часами. Проклятье. — Пять минут.

Мама удивленно повернулась ко мне.

— Хотела бы я, чтобы ты предупредила меня пораньше, — сказала она, проверяя свое отражение в стеклянной дверце микроволновки.

— Ты отлично выглядишь, мама. Он все равно, наверное, просто просигналит снаружи.

У меня было искушение бросить и на себя беглый взгляд в микроволновку, но я не хотела рисковать — как знать, кто может уставиться на меня оттуда. Я налила себе стакан апельсинового сока и уселась за кухонный стол.

— Папа тут?

— Нет, уехал в офис. А что?

Тогда на одного человека меньше будет наблюдать мое приближающееся унижение. Но не успела я должным образом выразить свою мысль, как на кухню неторопливо вошел Даниэль. Он потянулся, взглянув на кончики своих пальцев на фоне потолка.

— Мама, — сказал он, целуя маму в щеку, и подошел к холодильнику.

Сунув в холодильник голову, Даниэль спросил:

— Есть планы на сегодня, Мара?

— Заткнись, — сказала я, но без жара.

— Не дразни ее, Даниэль, — сказала мама.

В переднюю дверь трижды постучали. Стук возвещал о прибытии Ноя.

Полсекунды мы с Даниэлем смотрели друг на друга. Потом я встала из-за стола, а он захлопнул дверцу холодильника. Мы оба метнулись в прихожую. Даниэль успел первым. Ублюдок.

Мама вышла сразу за мной, вытягивая шею.

Даниэль широко распахнул переднюю дверь. Долгие продолжительные аплодисменты — вот чего заслуживал Ной. В белой футболке, темных джинсах, полный своего неряшливого обаяния. И он держал цветы.

Я не знала, бледнеть или краснеть.

— Доброе утро, — сказал Ной, сверкнув всем ослепительной улыбкой. — Я Ной Шоу, — добавил он, глядя поверх моего плеча.

Он вручил лилии маме, которая протянула руку мимо меня, чтобы взять цветы. Букет был потрясающим. Ной обладал хорошим вкусом.

— Для меня удовольствие познакомиться с вами, миссис Дайер.

— Входи, Ной! — с чувством сказала она. — И ты можешь звать меня Инди.

Я умирала. Плечи Даниэля тряслись от молчаливого смеха.

Ной шагнул в дом и ухмыльнулся моему брату.

— Ты, должно быть, Даниэль?

— Воистину. Рад познакомиться, — сказал брат.

То была медленная и мучительная смерть.