Ладья света - Дмитрий Емец

Не успела Хаара ответить, как автобус резко затормозил. Мефодия бросило на спинку переднего кресла. Антигон же со всей амуницией едва не вылетел через лобовое стекло.

— Ты чего?! — заорали все на Брунгильду.

— Я не виновата! Я пропускала бабушку! — оправдываясь, объяснила та.

— Какую бабушку?

— Да вон там стоит бабулечка и хочет перейти дорогу!

Хаара бросила скептический взгляд. Разглядеть старушку было непросто. Маленькая, сухонькая, и лицо под зонтиком. Под сигналы собравшихся сзади машин Брунгильда наконец тронулась. Автобус медленно проехал мимо стоящей на обочине женщины, которая, держа у глаз платочек, махала им зонтиком.

— Эту бабульку можно было смело давить! А потом еще задним ходом сдать и додавить! — тихо сказала Ирка.

Единственная из всех, она узнала Аиду Плаховну.

* * *

Автобус в последний раз дернулся и прочно сел днищем. Брунгильда упорно газовала, выбрасывая из-под заднего колеса гравий. Чем решительнее она газовала, тем глубже зарывался автобус. Наконец великанша виновато оглянулась и заглушила мотор.

— Сдаюсь! — сказала она.

Первым из автобуса выпрыгнул оруженосец Бэтлы и, присвистнув, ткнул колесо ботинком:

— Глухо сели. Без трактора не вытащить. Да и то не факт!

— Я не виновата! Я ехала по навигатору! — сказала Брунгильда.

— Я бы тоже с удовольствием проехала по навигатору. На танке. Это ж надо додуматься: прокладывать путь по грунтовке!

Фулона с грохотом вытащила из кучи свой щит.

— Пошли пешком, — приказала она.

— А автобус не угонят? — жалобно спросила Хола.

— Пусть сперва выкопают.

Размытая дорога, петляя, уходила вдаль. По обе стороны от нее тянулось поле с колючей стерней. Валькирии двигались цепочкой, каждая со своим оруженосцем. Мефодий шагал рядом с Дафной, размышляя, кто чей оруженосец в данном случае.

Ирка с Матвеем шли перед ними. В автобусе Багров не поздоровался с Мефом, притворившись, что не заметил его, и тот из чувства мелкой мести то и дело наступал ему на пятки. Матвей сердито оглядывался, потом стал прыгать как заяц, но бойкота не прерывал.

Километра через три Ламина начала капризничать.

— Я устала! Есть тут благородные мужи атлетического сложения, способные взять барышню на ручки? — спросила она, с намеком поглядывая на оруженосцев Холы и Ильги.

— Ненавижу! — прошипела Ильга сквозь зубы. — Опять она за свое! Да ее оглоблей не убьешь!

— А что? Неплохая тренировочная легенда, — одобрила Фулона. — Итак, барышня ранена. Или хуже: сглажена дохлой ведьмой! У нас пятьдесят минут, чтобы доставить ее на базу света. Дистанция — одиннадцать километров. Задание ясно? Время пошло!

Валькирия золотого копья поднесла к губам свисток. Пометавшись немного, оруженосцы Холы и Ильги схватили самый большой щит и, погрузив на него Ламину, побежали по размытой дороге. Ее собственный оруженосец семенил сзади, таща два чужих щита, манекен и мангал, который он зачем-то захватил из города. Ламина подпрыгивала на щите, вцепившись в него руками и бубня «вавава!». Ее сильно трясло. За сто метров оруженосцы дважды приложили ее затылком о край щита.

— Может, я ножками дойду? Мне уже гораздо лучше! — спросила Ламина.

— Нет. Ты сглажена! Лежи, кому говорят! — отвечала Фулона.

Ламина стукнулась затылком еще раз.

— Знаешь, что такое «комплекс садовского воспитателя»? Это когда человеку твердо известны все главные вещи о мироздании, включая то, что нужно хорошо есть кашу и днем ложиться спать! — с вызовом сказала она и вновь затянула свое: — Вавава!

Часа через полтора бега Фулона остановилась на высоком холме у петлявшей внизу речки:

— Вот оно, это место! Идеально, да? Будем отрабатывать два варианта: атака на подъеме и защита на возвышении.

— Это всегда называлось «царь горы»! — не удержался Мефодий.

Он единственный из всех не устал, хотя еще «по дороге из жалости стал отбирать у утомленных оруженосцев щиты. Теперь щитов у него было четыре, и он развесил их на себе таким образом, что напоминал бронированную черепаху.

Фулона разглядывала берег, точно высматривала кого-то. От высокой ивы, склоненной к воде, отделилась и медленно направилась к ним одинокая фигура. Смотреть приходилось против солнца. Ирка видела, что это девушка, гибкая, высокая и сухо-мускулистая, сложенная так, как обычно бывают сложены бегуньи и чемпионки по прыжкам с шестом.

— Узнаешь? — спросила Фулона у Ирки.

— Нет.

— Ты должна была ее видеть хотя бы однажды. Маляра — валькирия бронзового копья. Сменила Бармию.

— A-а, ясно! — отозвалась Ирка с интонацией человека, который все забыл. — А где она пропадала?

— В Екатеринбурге. Лигул нагнал гуда толпы суккубов и комиссионеров. Надо было сокращать их численность. А Малара изначально была из Екатеринбурга. Город знает хорошо.

— И чего она, сокращала?

— Уж можешь не сомневаться! — прошептала Фулона, любуясь подходивший к ним валькирией.

Ирка смотрела на Малару и думала, что именно так, должно быть, выглядели амазонки. Узкие, с прищуром глаза, тяжелые волосы, заплетенные в косу, и смуглое, холодное лицо. Девушка с таким лицом способна стоять под ураганным огнем и, глядя в зеркальце, подкрашивать губы.

— Привет. Малара! Почему ты одна? Где оруженосец? — крикнула Фулона.

— A-а… в больнице. С животом что-то.

— Отравился?

— Подрезали немного в драке, — ответила Малара так спокойно, словно оруженосец был послан в магазин за обезжиренным йогуртом.

— А предыдущий?

— Тоже лечится. Хотел врезать одному там… Разумеется, за дело! Стал вытаскивать его из машины, а тот испугался и нажал на газ. А там маршрутка. Толик на дверце висел, и его об эту маршрутку приложило.

— А нормальных оруженосцев ты себе подбирать можешь? — поинтересовалась Гелата.

Точно проверяя, достойна ли Гелата ответа, Малара посмотрела на нее оценивающим взглядом.

— Как же. Был один, — процедила она. — Нормальнее не бывает. Но родственники его в психушку упекли. Сказали, что он стекла ест.

— А он не ел?

— Конечно, нет! Он их разжевывал и выплевывал. В психушке он неплохо устроился. Ремарка читает. В ноябре обещают выпустить… Я его обратно возьму, если меня до ноября не прикончат. — просто ответила Малара.

Валькирии разобрали оружие. За мрак в этом тренировочном бою выступали Меф, Багров и с десяток наскоро слепленных из речной глины фигур. У них даже лица отсутствовали, а вместо глаз Мефодий вставил им белые камешки. Кроме того, в темные была записана и Дафна, в обязанности которой входило управлять глиняными людьми, которых, кстати, она же и сотворила.