Держава богов - Н. К. Джемисин

– Я ничего скверного не замышляю против тебя, Неммер. Пойди против своего сердца и понадейся умереть. – Я расслышал горечь в собственном голосе и по-иному сложил пальцы. Их тень превратилась в голову старика. – Ты не пошла против нас в той Войне. У меня нет причины держать на тебя зло.

– Что-то плохо верится, – сказала она, складывая на груди руки. – Всем известно, что тех, кто держался в сторонке, ты ненавидишь не меньше, чем сторонников Итемпаса!

– Ненавижу – сильно сказано…

Тень на стене тряхнула головой – так делают, когда закатывают глаза.

– Ну хорошо. Терпеть не можешь. С радостью поубивал бы. Так правильней?

Вздохнув, я опустил руки. Говорящие тени остались на своих местах на стене.

– Ты же знаешь мою природу, сестра. Чего ты ждешь от меня? Неужели зрелости? – Я хотел было рассмеяться, но душу тяготила усталость. – Ну хорошо, будь по-твоему: я тебя ненавижу и ни за что не стал бы вызывать на разговор, будь у меня выбор. А теперь, может, поговорим? Или просто пошлем друг дружку подальше и на этом покончим?

Она некоторое время молчала. Я успел забеспокоиться и стал гадать, к кому еще обратиться, если она откажется иметь со мной дело. Все прочие возможности выглядели еще незавиднее. Если…

– Ну ладно, – проговорила она наконец, и глубоко у меня в животе начал распускаться стянувшийся было узел. – Мне нужно время, чтобы все тут устроить. Приходи через неделю, считая от сегодняшнего дня. В полдень. – Что касается места встречи, оно просто возникло в моем сознании – так, как если бы я всегда о нем знал. Это был домик где-то в городе под Небом, в той его части, что называлась Южным Корнем. А Неммер добавила: – Приходи один!

Я сложил на груди руки:

– Сама-то ты тоже будешь одна?

И, сложив пальцы, я сотворил на стене тень разъяренного кота: уши прижаты, клыки наголо.

– Можешь верить или нет, мне все равно, – рассмеялась она. – Это ты просишь о встрече, не я. Приходи через неделю – или не являйся совсем.

С этими словами женская тень наклонилась и с силой дунула. Эн от изумления выдала яркую вспышку, после чего погасла и упала на пол. А Неммер исчезла.

Пошарив в потемках, я подобрал Эн и сразу почувствовал, насколько она потрясена и расстроена. Я успокоил ее ласковыми словами, надел на шнурок и спрятал под рубашкой, не переставая напряженно размышлять.

Если Неммер знала, что со мной случилось… Знала, скорее всего. В ее природе проникать в чужие секреты, и даже Трое не могли что-либо от нее скрыть. Другое дело, что у нее хватало ума не болтать налево-направо. Так вот, вполне могло случиться, что, прибыв через неделю к месту встречи, я увижу ее во главе отряда моих наименее любимых родственников, иные из которых вот уже две тысячи лет только и ждали шанса поквитаться со мной за Войну богов.

В то же время Неммер никогда не ввязывалась во внутренние дрязги нашей семьи. И во время Войны она держалась в сторонке, не знаю уж почему. Может, она, как и многие среди нас, разрывалась между двумя нашими отцами? Была ли она среди тех, кто трудился во спасение царства смертных, едва не разрушенного нашими битвами? Я безнадежно вздохнул. Вот чем я, старший, должен был заниматься вместо участия в мелких разборках наших родителей. Если бы я озаботился примирением со своей родней, попытался понять, что толкнуло их на предательство Нахадота…

– Поступи я так, не дошел бы до жизни такой… – вздохнул я в темноту.

Собственно, вот и причина, по которой я собирался рискнуть, доверившись Неммер. Она тоже лишь то, чем ее сделала ее природа. Она держалась сама по себе, собирала всяческие секреты и потихоньку их выдавала в подходящий момент. И вступала лишь в те союзы, которые ее устраивали, – в основном весьма ненадолго. Все это в принципе означало, что она не была мне врагом. А станет ли другом, зависело теперь от меня.

Вернувшись в комнату Деки, я с удивлением обнаружил, что у меня опять посетители: пышноволосая дворцовая управляющая Морад и слуга, занятый приборкой и заправкой постели. Они тотчас склонились передо мной, словно я был высокородным Арамери. Потом слуга вернулся к уборке, Морад же смерила меня взглядом, полным откровенной неприязни.

Ее взгляд заставил меня нахмуриться и тоже себя осмотреть. И только тут я с большим опозданием понял, отчего на меня так глазели слуги, пока я добирался в нижнюю часть дворца. Я все еще носил одежду, которую наколдовал себе два дня назад. Тогда она была всего лишь простенькой, но лазанье по пыльным коридорам и замкнутым пространствам, ставшим тесными из-за разрастания Древа, довели ее до непотребного состояния. А еще я принюхался к запаху собственных подмышек и невольно сморщил нос. Фу! А я-то и не замечал! Со времени возвращения в этот мир я еще ни разу не мылся, а между тем мое теперь уже юношеское тело явно производило куда больше запаха, чем детское.

– Понял, – сказал я и застенчиво улыбнулся Морад.

Она вздохнула, хотя, кажется, я успел заметить тень улыбки у нее на лице.

– Я приготовлю тебе ванну, – сказала она и присмотрелась к моей голове. – А еще велю позвать цирюльника. И портного. И мастерицу ухаживать за ногтями.

Я потрогал свои пропыленные, свалявшиеся волосы и выдал слабый смешок:

– Похоже, я это заслужил…

– Как скажешь, господин мой.

Морад тронула за плечо слугу, почти закончившего возиться с постелью, и что-то тихо сказала ему. Он кивнул и сразу вышел. К моему удивлению, Морад закатала рукава и самолично подоткнула простыни. Когда постель приобрела безупречный вид, она перешла в ванную, и я услышал, как там побежала вода.

Снедаемый любопытством, я вошел следом за нею в ванную комнату. Присев на край ванны, Морад пальцами проверяла температуру воды. Она сидела ко мне спиной, открывая взгляду все великолепие своих волос. Было совершенно ясно, что в ее жилах текла не только амнийская кровь. Во всяком случае, волосы у нее сами собой курчавились мелкими плотными кольцами, которых знатные амнийские дамы добивались ценой долготерпения и мученических усилий. А цвет! Волосы у Морад были черны, точно душа моего отца. Кожа достаточно светлая, но чужие крови просматривались в ее чертах, стоило лишь приглядеться. И еще было ясно, что она и не думала стыдиться своего смешанного происхождения: сидела она в изящной позе и с прямой спиной, точно королева. Выросла она явно не в Небе или каких-нибудь амнийских владениях. Там ей давным-давно бы сломали душу насмешками.

– Среди твоих предков были мароне? – предположил я. – Волосы тебе, по крайней мере, точно достались от них. А остальные… теманцы? Или, может, узры? Кентийцы?

Морад повернулась ко мне, поднимая бровь:

– Из моих бабушек-дедушек двое несли в себе маронийскую кровь, тут ты угадал. Один был теманцем, другой мин. И, если верить слухам, мой отец был в действительности наполовину ток, хотя и притворялся сенмитом, чтобы попасть в легионы Ханту. А вот мать у меня была амнийкой.