Последний Хаос - Лео Сухов

и справедливостью, постепенно надламывал человеколюбие Саянга. Чтобы разрешить спор или помочь кому-то из жителей, приходилось погружаться в чужие жизни. А чем глубже он погружался, тем яснее видел: каждый человек обрастает за свою жизнь таким количеством недостатков, что лучше бы о них не знать.

А Саянг узнавал. Удивлялся. Возмущался. И постепенно терял веру в людей. И вместо того, чтобы до конца дней оставаться правителем, он ступил на путь героя.

Путешествуя по Упорядоченному, Саянг увидел тысячи и тысячи узлов, самых разных разумных… И всё больше надеялся только на себя.

Это был долгий путь. Сначала героические подвиги, затем — путь идола, уже не совсем героя, но всё ещё не бога. Следом — путь божества.

Ну а потом вершина лестницы в Упорядоченном. Статус бога.

«Пять сотен лет… — подумал Саянг, оглядывая сидевших в амфитеатре богов. — Большинство из них достигли своего статуса гораздо быстрее…»

Когда Саянг всё-таки стал богом, то был способен лично разгромить небольшую армию в несколько сотен бойцов. И пусть местные боги этого не могут, но если соберутся вместе — и пятьдесят тысяч защитников Тео разнесут.

Огромные запасы божественных искр позволяли им бросаться убийственными заклятиями. И противостоять слаженному удару десятка богов было практически невозможно. Если, конечно, ты сам не бог.

Или не член Ордена Справедливости.

Мысли снова и снова возвращали Саянга к пробудившемуся Ордену. И к его лидеру. Собственно, ради них Саянг и поехал на этот Совет. Так-то у него было право игнорировать это сборище.

Впрочем, игнорировать он мог не только Советы богов, но и приказы высших нюхачей.

Орден Справедливости появился внезапно, будто и не исчезал на тысячи лет. Почему так произошло? Для чего Упорядоченное вернуло этот, казалось, забытый инструмент? И почему вложило его в руки именно Игорю?

Что случилось — или что должно произойти, ради чего людям вновь дали настолько могущественную силу? Неужели боги в этом эоне уже перешли красную черту? Или же причиной стал Хан, переметнувшийся к Хаосу?

— Наверно, всё-таки первое… — пробормотал древний бог, глядя, как на сцене распинается Туц-Ико, жалуясь на распоясавшиеся низкие статусы.

— Что ты сказал? — поинтересовался Эйт, давний приятель Саянга, по его просьбе и прибывший Совет.

— Да так, мысли вслух! — отмахнулся тот в ответ.

— Что тебя тревожит? — прямо спросил Эйт, с беспокойством глянув на Саянга. — Я же вижу, ты весь какой-то встрёпанный в последнее время… Будто птица Рухх, которая потеряла своё яйцо.

— Сложно сказать. Всё вокруг меняется… — древний бог пожал плечами, а его приятель издал тихий смешок:

— Это Упорядоченное, тут постоянно всё меняется: Хаос-то вон он, совсем рядом…

— Нет, Эйт, я не об этом, — поморщился Саянг. — Упорядоченное запустило какие-то изменения. Я бы сказал, что они глобальные… Но вот понять их смысл я никак не могу.

— А, опять ты за своё!.. — Эйт с неодобрением покачал головой. — Какой смысл пытаться это понять? Упорядоченному столько лет, что никто и не помнит его начала. И как любое могучее и древнее существо, оно просчитывает всё на тысячи лет вперёд. А ты хоть и древний бог, но не настолько же. Не стоит тратить время зря: ты хочешь осмыслить немыслимое.

— А ты что предлагаешь? Жить, как вот эти?.. — Саянг поморщился, кивнув на выступающего Туц-Ико. — Чем мы тогда будем отличаться от чудовищ? Могущественные, самовлюблённые и мстительные…

— Ну всё не так плохо! — с жизнерадостным смешком не согласился Эйт. — Просто Туц-Ико всегда был заносчивым гадом. А значит, это был вопрос времени, когда ему настучат по лицу, и он в отместку побежит жаловаться.

— Вот только его слушают, — возразил Саянг. — Его слушают, а над нами посмеиваются.

— Ну и пусть смеются… — беззаботно отмахнулся Эйт, а потом посерьёзнел: — Или хочешь стереть улыбки с их лиц? Нас, старичков, здесь восемь разумных. Давай встанем, скажем, что молодёжь совсем стала тупой… Ну и как саданём чем-нибудь по амфитеатру!.. И сразу мир станет чище.

— Он и без того скоро начнёт очищаться… — буркнул Саянг. — Жаль, ему это понравится ещё меньше, чем если мы ударим по собравшимся.

— Ну так тем более! — обрадовался Эйт. — Избавим всех от страданий!

— Нет, это не наше дело, — улыбнулся Саянг. — Теперь не наше…

— Вот ты вредный! — оценил Эйт. — Что-то знаешь, но молчишь и не признаёшься… Давай уже, рассказывай!..

— А ты, вон, своими ушами оратора послушай! — кивнув на сцену амфитеатра, посоветовал Саянг. — Ради этого, должен признаться, я вас и вытащил.

Оратор же гнал по амфитеатру волну божественного возмущения. И волей-неволей боги нервно переглядывались, хотя сама история звучала настолько невероятно, что многие сомневались. Какие-то низшие существа, способные раскалывать божественные защиты, как ореховую скорлупу? Нелепо!

Но Туц-Ико говорил с такой убеждённостью, с такой искренней верой в каждое слово, что даже скептики начали сомневаться. Даже те, кто считал его рассказ чистейшим вымыслом, невольно задумались: а вдруг? Может, стоит уничтожить эту странную угрозу, пока загадочный узел не стал по-настоящему опасным?

— Слушай, ну это же бред какой-то! — немного послушав, хмыкнул Эйт. — Я в жизни своей не поверю в такой перекос в Упорядоченном. Откуда ему вообще взяться-то?

— Это мы с тобой знаем, а местные молодые боги даже не догадываются, что в Упорядоченном упорядочено всё до последнего зёрнышка, — улыбнулся Саянг. — Вон, смотри, как встревожились…

— Ты так говоришь, будто это наши дети, и мы их воспитывали, — пробурчал Эйт. — Нет, друг, мы тут ни при чём! Просто в боги записали каких-то левых разумных, не проверив предварительно на интеллект.

— Да нет, это все разумные такие, — парировал Саянг. — Пока не проживут хотя бы пару тысяч лет.

— Слушай, далеко не все боги могут протянуть столько! — Эйт насупился. — Мне вот недавно только тысяча стукнула, и то меня можно считать счастливчиком. Выжил там, где мог бы много раз помереть. А эти наверняка помрут.

— И придут новые, молодые и глупые… — кивнул Саянг.

— Я таким глупым не был, даже когда только стал богом! — вздохнул Эйт. — Ты же меня помнишь в те годы, да? Значит, видел, что я поумнее был, чем эти все…

— Ты — да. Один из немногих, кто сразу подавал надежды, — кивнул