Артефакт - Дмитрий Иванов

– Наконец-то! – сказал Кегля, сияя, как начищенный медяк, только искренней. – Я думал, ты меня бросишь…

– Брошу? – с трудом выговорил я, испытывая совершенно явственное ощущение, будто губы мои оклеены шершавой бумагой.

– Я тут уже второй день торчу, – пояснил Виталик. – Сказали, ты вряд ли скоро очнешься, но обещали сделать все возможное… Я их очень просил.

– Уговорил, значит… – поморщился я, косясь на белую кафельную стену справа от кровати и металлическую стойку капельницы, вьющейся змеей к моему запястью. Голова моя добросовестно раскалывалась, а левое предплечье сковывал гипсовый панцирь. И очень хотелось спать…

– А ты как здесь оказался? – спросил я, покончив с рекогносцировкой.

– Мне Ирка позвонила – сказала, что тебя сюда привезли. А ей менты сообщили. Она же все еще у тебя живет… Но говорит, чтобы ты ее не ждал.

Я и не ждал…

– Говорят, у тебя с печенью проблемы, – вздохнул Виталик. – Больше ничего не говорят – я же не родственник… Иголка у тебя выпала.

– Иголка?

Кегля кивнул на капельницу: игла действительно вывалилась из катетера, прилаженного пластырем к моей руке.

– Сейчас сестру позову, извини, я сам не умею, ты же знаешь.

– Чего тут уметь… – буркнул я. – Ладно… Дай пока сигаретку.

– Спятил? Тут нельзя.

– Окно открой – лето на дворе.

Виталик приоткрыл окно и снова уселся на стул.

– А сигарету?

– Не дам, – решительно отрезал он. – Мало ли что там у тебя с печенью – помрешь еще…

– Далась тебе моя печень! – попытался разозлиться я, но – не получилось. Слабость, словно губка, впитывала избыточные эмоции, и голос меня совсем не слушался. Кажется, я говорил с интонациями обиженного ребенка: праведную решимость Кегли это вряд ли могло сломить… И точно – он и бровью не повел.

– Болит? – сочувственно поинтересовался Виталик.

– Нет… – Я собрался с духом и сел, спустив ноги с кровати: голова кружилась, и меня здорово мутило.

– Куда! – всполошился Кегля. – Тебе лежать нужно, ты же в коме!

– Сам ты в коме, – вяло откликнулся я, по-прежнему чужим, капризным голосом: однако туман в моей голове постепенно оседал… Но слабость была убийственная. – Дай сигарету, – снова потребовал я как можно более решительно.

– Не дам, – огрызнулся Виталик, правда, укладывать меня перестал.

– Медальон у меня увели, – сообщил я Кегле.

– Знаю, – кивнул он, – с ментами разговаривал. Они взяли этих козлов, которые тебя отделали, – кто-то из окна увидел, что тебя кантуют, и ментам позвонил. Правда, эти ублюдки малолетние уверяют, что тебя не трогали… Но здесь, Валя, я тебе скажу – народ совсем заврался… Этих-то хоть понять можно, а другие просто так гонят, без причины…

– Эти правду говорят… Так, может, разок добавили.

– В смысле?

– Потом расскажу… – отмахнулся я.

– Правильно, не напрягайся, – одобрительно заметил Кегля.

– Слушай, Виталик, мы когда с тобой в последний раз виделись? – на всякий случай уточнил я, пытаясь синхронизировать свое внутреннее время с текущим.

– Последний раз? Это когда ты из спальни не вернулся?

– Верно…

– С медальоном экспериментировал?

– Ага.

– Два дня назад это было… И как там у нас?

– Ты знаешь, по-другому. Совсем не так, как раньше… Что-то странное происходит.

– Я же говорил, – кивнул Виталик. – Крестные ходы, да?

– Крестных ходов не видел, но вот Ольга…