Цитадель - Вячеслав Грацкий

Айрис сдернула с него одеяло и легла рядом. Провела ладошкой по лицу, по шраму, который рассасывался не по дням, а по часам. Еще немного и Рик превратится в настоящего красавчика. А ведь он, пожалуй, с его нелюбовью к зеркалам, даже не заметит этого.

Рикерт заворочался, что-то замычал во сне, шевельнулись руки и ноги, точно он куда-то хотел бежать. Но стоило Айрис шепнуть ему ласковое слово, как молодой человек успокоился. Морщины разгладились, проступила блаженная улыбка. Рука Айрис скользнула сверху вниз, послышался треск рвущейся ткани, и Рикерт оказался полностью обнаженным.

Айрис плохо сознавала, что делает. Иногда волны страсти захлестывали ее, и разум словно отключался на время, так что все происходило как бы урывками. Но это было настолько приятно и необычно, что она даже не пыталась противиться.

Вот она ласкает Рикерта. А вот она уже сверху, и уже изгибается в сладкой истоме. Вот Рикерт запрокидывает голову, и она покрывает его шею поцелуями. И вот уже на губах солоноватый, но такой сладкий привкус человеческой крови. Не открывая глаз, Рик тяжело сопит, даже мычит от удовольствия. А вот в его стоне появляются как будто нотки боли, и это вдвойне приятно.

А потом Айрис вдруг слышит, как из нее рвется глухое рычание, и она понимает, что сильнее всего на свете хочет впиться сейчас в человеческую плоть, хочет рвать, кусать и кромсать, пока страсть ее не взорвется фонтаном неземного наслаждения.

Разум вновь отступил под напором чувств, а когда сознание вернулось, Айрис обнаружила себя сидящей на полу в дальнем углу комнаты. Уткнувшись лицом в колени, она плакала.

Когда приступ ярости миновал, Айрис открыла глаза и поморщилась. На твердой как железо поверхности балки виднелись глубокие вмятины от ее когтей. Девушка бросила встревоженный взгляд вниз и облегченно вздохнула — ратманы оживленно переговаривались, так что прислушиваться к подозрительным звукам наверху было некому.

Пришел бургомистр. В отличие от разнаряженных в золото и серебро сограждан, оделся он попроще, удовольствовавшись бархатным кафтаном, однако толстенная золотая цепь на груди могла дать фору любому.

В коридоре послышались тяжелые шаги, зазвенели шпоры, забряцала амуниция. Айрис довольно оскалилась. Наконец-то! Впору было возблагодарить господа за то, что ожидание не слишком затянулось.

Однако через минуту ее улыбка сошла на нет. В зал медленно вошли двое вооруженных людей, не узнать в которых Охотников мог только слепой. Один из них — долговязый, с копьеметателем за спиной, двинулся к балкону, второй — здоровяк, закованный в железо по самые уши, остался у дверей.

Так что когда порог переступил барон Виссен фон Херлен, Айрис была уже сама не своя. Стиснув кулаки, она нервно покусывала губы и время от времени бросала вниз испепеляющие взгляды.

Толстый Охотник затворил за бароном дверь, накинул увесистый засов, обитый железом и, сложив на груди руки, превратился в статую. Его примеру последовал долговязый у входа на балкон.

Айрис настолько увлеклась высверливанием в Охотниках дырок своим тяжелым взглядом, что не сразу вспомнила о бароне. А когда вспомнила, тот уже стоял во главе стола, напротив бургомистра, и звучным голосом что-то втолковывал членам магистрата.

Как и Охотников, барона защищали полные доспехи, у пояса висели тяжелый бастард и кинжал. Не было только шлема, так что Айрис смогла рассмотреть лицо Виссена. Несомненно, это был он. Тот самый человек, чье лицо преследовало ее в кошмарах уже столько лет. Постаревший, немного поседевший, отпустивший длинные усы до подбородка, но это был он. Вне всяких сомнений.

— Господа, повторяю, — жестким властным голосом вещал он, — деньги, что вы уплатили покойному барону Эдгару, не имеют ко мне никакого отношения. Поэтому в мою казну должны уплачиваться все подати, как-то — пошлина за пользование дорогой, за вход в город, за право торговать в городе, пошлина на содержание городской стражи, пятипроцентная пошлина с каждого проданного товара…

— Но у нас было три процента… — заикнулся было бургомистр.

Острый как лезвие взгляд Виссена полоснул по нему, заставив побледнеть, и заскользил по лицам остальных. Мало кто выдерживал его больше нескольких мгновений. Ратманы и бургомистр предпочитали смотреть в стол, в стену, на соседа, но лишь бы не в глаза барону.

— Я прекрасно понимаю ваши чувства. Более того, я отчасти сочувствую вам. Но брать на себя чужие обязательства я не собираюсь. Однако уверяю вас, я прибыл сюда прежде всего для того, чтобы наладить с вами, господа, добрососедские отношения. И я сделаю все от меня зависящее, чтобы найти с вами общий язык…

Айрис стиснула зубы. Упускать такого случая было никак нельзя. Два неудавшихся покушения на Арлона — это было уже чересчур. Барон Эдгар не должен был уйти отсюда живым. А Охотники…

Ей еще никогда не приходилось сражаться с Охотниками, хотя наслышана она была о них преизрядно. Но слухи есть слухи. Тем более слухи о героях. Так она полагала всегда. До самого последнего времени. Пока несколько дней назад не наткнулась на Проклятого. Она узнала его сразу. И сразу поняла, учуяла всеми своими чувствами — перед ней стояла сама Смерть.

Но эти двое… В них не было ничего от Проклятого. Они выглядели как обычные воины. Как рыцари. Так чего же ей опасаться? В крайнем случае она всегда успеет сбежать. С ее скоростью это не составит особого труда.

Айрис бесшумно перебралась по балке и спрыгнула вниз, оказавшись за спиной барона. Точнее, за высокой спинкой его кресла. А в следующий миг ее ладонь, пробив кресло и железный панцирь, погрузилась в сердце барона.

Члены магистраты не сразу поняли, что произошло. Вначале они увидели, как сверху мелькнуло что-то. Потом — как изменился в лице и ткнулся носом в стол барон Виссен. А затем из-за кресла барона выступила незнакомка, глаза которой полыхали адским огнем. Захохотав, она швырнула на белую скатерть окровавленное сердце. Оно влажно чавкнуло, и в лица людей брызнуло кровью.

Хаос воцарился в зале. Члены магистрата заметались как безумные, оглашая воздух истошными воплями. Некоторых тошнило, некоторые пытались заползти под стол. И лишь единицы бросились к выходу.

Айрис осталась на месте, упиваясь ощущением собственного всемогущества и ароматом страха, заполнившего зал. Она чувствовала себя богиней смерти. Она чувствовала, что может все! Поймать и разорвать в клочья любого, всех, кто попадется ей на пути!

Потерявшие от ужаса разум, ратманы слепо тыкались туда-сюда, размахивая руками, сшибая канделябры, стулья, друг друга. Перепуганная толпа напомнила Айрис стадо диких свиней, поднятых загонщиками.

И еще она вспомнила, как охотилась в лесу. На диких свиней. Как те бежали от нее, визжа от ужаса, и как она настигала их, и как разрывала их сладкую плоть зубами и когтями… Охваченная охотничьим азартом, Айрис вспрыгнула на стол и присела, готовясь к броску, ее ноздри трепетали, вылавливая из воздуха страх и запах человеческой плоти.