Повелитель книг - Мэл Одом

Джаг стоял в оснастке «Ветрогона» и смотрел на маленький портовый город, укрытый густым туманом, нависшим над Кровавым морем. Его охватило любопытное ощущение, которого он не испытывал, даже когда возвращался из путешествий с Великим магистром Фонарщиком. Он почувствовал, что прибыл домой.

— Ну, — воскликнул Рейшо, — вот ты и улыбаешься.

Двеллер расправил плечи, крепко держась за ванты и с удовольствием ощущая на коже ласковый ветерок, дующий из гавани.

Рассветные Пустоши расположились к северу от подножия гор, именуемых Костяшки, хребта, который тянулся к небу в самом высоком месте острова и получил свое название, потому что напоминал костяшки сжатого кулака. Кулак этот был огромный, и в нем скрывались обширные помещения Хранилища Всех Известных Знаний. Пониже Костяшек, почти перпендикулярно к ним, высился хребет под названием Пальцы Великана. Эти две горные цепи удивительно смахивали на руку, схватившую за запястье кулак. Видя это сходство, любой невольно представлял себе горы в виде рук двух гигантских воинов, навеки сцепившихся в битве, тела которых погрузились в скалистую почву острова.

По легенде Древние создали остров из тел двух великанов, один из которых был злодеем, а второй — героем и удерживал первого, пока те силой своей магии создавали остров. Согласно этим историям, гиганты зарылись ногами в каменистое дно океана и, обратившись в камень, стали основанием для острова.

Джаг не знал, правдивы ли эти легенды, но из книг в Хранилище Всех Известных Знаний и путешествий с Великим магистром он узнал, что в каждой легенде и даже откровенной выдумке непременно таилось зерно истины.

Прибрежный город многие столетия жил в тщательно охраняемом уединении на берегу Кровавого моря. Население его росло крайне медленно; некоторые считали, что его количество ограничивает та же магия, что создала остров, скрыла его от всего остального мира и завесила все вокруг вечным туманом.

И еще поселила в Кровавом море чудовищ, добавил Джаг, слыша далеко в море крик одного из этих монстров. Ужасные создания были не легендой, а самой настоящей реальностью, но близ острова они появлялись редко, предпочитая скрываться в морских глубинах.

Три небольших деревянных дока выдавались в море; этого вполне хватало для не слишком развитого судоходства. Мало кто приезжал на остров: как правило, только те, кто родился в Рассветных Пустошах и поклялся в верности острову и сохранении тайны Библиотеки.

В основном обитатели Рассветных Пустошей сами удовлетворяли свои потребности благодаря пахотным землям на юге и востоке, которые возделывали фермеры. Они также питались мясом оленей и кроликов из леса: за этим следили эльфийские стражники, которые заботились о нуждах острова.

Количество оленей и кроликов в лесу тщательно регулировалось и поддерживалось. Охотиться ради мяса разрешалось только стражникам-эльфам, которые обменивали свою добычу на немногие необходимые им и их сородичам припасы. Все стражники поклялись защищать остров, и такую же клятву приносили гномы, работавшие в двух кузнях Рассветных Пустошей, чтобы обеспечить город железными предметами, а также те, кто охранял непосредственно здание Великой Библиотеки. Торговали гномы на таких же условиях.

Большую часть населения города составляли двелле-ры, и именно из их числа набирались библиотекари. Но чем дальше, тем с меньшей охотой двеллеры шли в Библиотеку — это была самая тяжелая и ответственная служба на острове.

Домов в городке насчитывалось не так уж много. Самым высоким и заметным из них была таможня, где регистрировались грузы. На скалистой косе, выступавшей в гавань, возвышался маяк. В окнах его вращались два ярких фонаря, которые приводили в движение сооруженный гномами механизм, работающий на энергии прилива.

Почти всю западную окраину города занимал рынок, где кроме нескольких маленьких постоянных построек стояли палатки всех цветов и размеров. «Ветрогон» прибыл домой рано утром, так что на рынке уже можно было встретить торговцев, спешивших продать свой товар.

Кроме того, в городе были лавки, таверны, школа, в которой двеллерских отпрысков учили основам чтения и письма, общественная конюшня, где держали лошадей имевшие их торговцы, и загон для небольшого количества скота — в основном выращенных фермерами коров, свиней и кур, — который продавали морякам или на что-нибудь обменивали. Животных покупали и забивали тут же на месте, после чего мясо засаливали и грузили в бочках на корабли. Иногда на остров привозили новое поголовье, чтобы добавить в стада свежей крови.

Холмы, поднимавшиеся от города и берега, были усеяны домами. В основном это были лачуги двеллеров, сооруженные из всего, что их хозяевам попадалось под руку. Шли в дело и обломки кораблей, что были слишком сильно потрепаны после битв в Кровавом море и уже не поддавались ремонту, и старые ящики, и доски из разрушенных зданий, и бревна, привезенные эльфами из леса. Все дома выглядели так, будто их в любой момент мог снести сильный ветер, но зато они были веселые и яркие — двеллеры обожали яркие цвета, а гномы изготовляли краску всех цветов и оттенков. Украшали свои дома двеллеры всякими странными мелочами, которые большая часть людей сочла бы, скорее всего, обыкновенным мусором.

Дома гномов были, напротив, аккуратными и опрятными, с ровными стенами, которые сходились под безукоризненно прямыми углами. Ухоженные сады и дворики окружали белые ограды. По словам гномов, чтобы двеллеры были хорошими соседями, такая ограда была незаменима, а иначе те подбирали все, что плохо лежало, полагая, что гномам это не нужно. Эльфы обычно селились на деревьях или выше по склону Костяшек.

Людей на острове было куда меньше, да к тому же их природе всегда свойственно было бродяжничать. Жили они где хотели, но большинство из них были моряками и рыбаками и вечно сражались с морем и ветром. А иногда, будто им было слишком много их и без того короткой жизни, они собирались вместе и отправлялись охотиться на одного из огромных чудовищ, обитавших в Кровавом море. Они говорили, что иначе эти твари слишком размножались, но Джагу всегда казалось, что люди просто стремились испытать сначала, можно ли это сделать, а потом — можно ли это повторить.