Адамант Хенны - Ник Перумов

Казалось, Тубала растерянна и не знает, что предпринять. Фолко шагнул на тонкое, прерывистое дыхание Эовин, осторожно протянул руку… и коснулся чужого локтя, облитого мелким кольчужным рукавом. Локоть этот располагался так, словно бы к горлу Эовин было поднесено оружие…

Не теряя ни секунды, Фолко рванул руку на себя. Тубала яростно зашипела, точно рассерженная кошка, — однако хоббит уже кричал гномам:

— Сюда!

Меч рванулся вперед. Острие уперлось в шею Тубале. Все действие разворачивалось в полной темноте — и Фолко мог лишь поразиться, насколько же хорошо эта странная воительница видит в кромешном мраке!

Хоббит действовал по наитию, как всегда в минуту опасности. Он не тратил время на разговоры. Он точно знал, что рука Тубалы сжимает поднесенный к горлу Эовин кинжал, — и некогда было разбираться что, зачем, почему… Он сделал то единственное, что, по его мысли, обязан был сделать. Наверное, потом Тубала смогла бы оправдаться, упирая на то, что все это-де, мол, чистая случайность — но там, где бессильны доказательства словесные, можно опираться и на иные.

Подоспели гномы — и Тубалу скрутили. Рука Фолко нашла крепкую ладошку Эовин.

— Потом с ней разберетесь, с бесноватой этой! — торопил Рагнур. — Быстрее, иначе все пропадем!

— Ох и сильна ж! — пропыхтел Малыш — они с Торином едва-едва удерживали бешено вырывающуюся Тубалу.

— Брось ее! — резко скомандовал кхандец. — Эовин с нами — что еще нужно? Ходу теперь, ходу!

— Не-е-ет, вы от меня не отделаетесь! — взвизгнула Тубала, забыв всякую осторожность. — Не отделае-е-етесь!!!

— Постойте! — запоздало крикнула Эовин. — Она же спасла меня!..

Малыш и Торин, собрав все силы, отшвырнули воительницу и ринулись наверх.

Крышка захлопнулась перед самым носом обезумевшей Тубалы. Рагнур, крякнув, задвинул ржавый запор.

И был бег по ночному городу, заполошные вопли со всех сторон, мечущиеся факелоносцы; никто из харадских воинов не мог толком понять, что происходит; в суматохе маленькому отряду удалось перемахнуть через стену.

Они остановились, лишь когда от города их отделило около лиги. Здесь, спрятанные в зарослях, спокойно стояли кони.

Эовин сжала зубы, изо всех сил стараясь не дать волю слезам.

— Ну, а теперь рассказывай! — нетерпеливо потребовал Малыш. — Что это за чудо с тобой вместе оказалось?

— Она спасла меня, — всхлипнула Эовин. — Спасла, убила тюремщицу, открыла камеру…

— А зачем же тогда грозила тебе смертью? — удивился Фолко.

— Она… Она… — И Эовин, не выдержав, поведала все.

— Искала нас?! — выслушав рассказ, воскликнул Фолко. — Искала нас? Зачем?!

Эовин шмыгнула носом:

— Н-не знаю… Но мне показалось — в сердце ее чернота…

— Понятно, — буркнул Торин. — Искала нас, чтобы выпустить кишки. Вот только отчего, кто бы сказал?

— Стоит ли голову ломать? — Малыш равнодушно пожал плечами. — Что, мы мало кому поперек дороги становились? Вон, хоть Брего того же возьми…

— Ага, и Третий Маршал Марки отправил за нами в Харад наемного убийцу! — усмехнулся Торин.

— Какая разница — кто! — сплюнул Малыш. — До него нам пока не добраться. А дальше видно будет. Что-то отвык я надолго вперед загадывать… Нам бы теперь ноги из Харада унести — и то ладно.

— Унесем, — заверил его Рагнур. — Как пришли, так и уйдем. Кстати, не слишком ли мы здесь подзадержались? Пора по коням!..

В зарослях раздался негромкий свист. И в сознание Фолко тотчас же хлынул ядовитый туман тревоги.

— К оружию! — только и успел выкрикнуть он — уже не таясь, в полный голос. Кусты вокруг затрещали; сквозь них ломилось не меньше двух десятков харадских воинов. В полумраке хоббит успел разглядеть только высокие островерхие шлемы.

Злобным лаем залились пущенные по следу, хорошо обученные псы.

Некогда было удивляться, каким образом харадримы сумели так быстро и ловко обнаружить маленький отряд, надежно, казалось бы, затерявшийся во мраке жаркой южной ночи…

Лунный свет тускло блеснул на лезвии топора — Торин спокойно поднял оружие, уже отыскивая взглядом первую жертву, того смельчака, что рискнет шагнуть в гибельный круг.

Однако харадримы особо не спешили. Слышался топот множества ног, резкие команды — со стороны города явно двигалось подкрепление.

— На прорыв, — тихо, одними губами произнес Фолко, и товарищи поняли его.

Эовин оказалась прикрыта со всех сторон спинами своих спутников.

— Не отставай, — только и молвил ей хоббит. В следующий миг они сами бросились на уже торжествовавших победу поимщиков.

Обманув великана южанина ложным замахом, Малыш спокойно, словно забава предстояла ему, а не смертный бой, вогнал отточенное даго прямо в сердце воина. И такой силы был этот удар гнома, что добротно сплетенная кольчуга не выдержала, — а может, помогло отчаяние?

Прорыв мгновенен, скоротечен, бешеная пляска клинков, звон, скрежет — и вот уже перед глазами хоббита распахнулась спасительная чернота ночи.

Позади орали и вопили харадримы, ярились псы, стонали раненые — а впереди была ночь, одна только ночь, и полы ее плаща уже смыкались за спинами беглецов, оберегая надежнее любых доспехов. Рагнур, не оборачиваясь, швырнул через плечо пригоршню какого-то сухого снадобья, потом еще раз и еще — сбивал ищеек со следа.

Фолко и его спутники уходили прочь от города. Заросшие редкими раскидистыми деревьями холмы тянулись далеко на юг и на восток. Беглецы оторвались от погони. Эовин, прирожденная всадница, оказавшись в седле, разом забыла и плен и усталость — гномы едва поспевали за ней.

— Отлично! — выдохнул Малыш, когда Рагнур наконец скомандовал привал. — Чистая работа, тангары!

Иногда, в особо хорошем настроении, Маленький Гном обращался к остальным так, словно все они принадлежали к расе Подгорного Племени, — небывало высокая честь, особенно если знать, как ревностно относятся гномы к родству и собственному языку — даже Фолко, десять лет пространствовав бок о бок с Торином и Строри, знал из этого Тайного Наречия слов пять-шесть, не больше, да и то бранные.

— Мы оторвались? — спросил Фолко у кхандца.

Собственное чутье подсказывало, что да, погоня заплутала где-то в лесистых холмах и по крайней мере до рассвета, пока не выпущены на поиски специально обученные кречеты, им опасаться нечего. Но что скажет рожденный невдалеке от этих мест?

— Оторвались, — кивнул Рагнур. — Почтенный гном прав — чистая работа. — Но и крепки же вы драться, досточтимые! — В голосе воина скользнула завистливая нотка, нотка белой зависти опытного бойца к более умелому, у которого не зазорно поучиться. — То-то я, помнится, дивился, когда слышал россказни про вас троих… А теперь вижу — не врал народ. Хоббит хоть и тонок, а не перешибешь и тараном! — Он засмеялся.