Демон. Одиночка - Маргарита Блинова

Переступаю с ноги на ногу, ощущая, как тревожно бьется сердце в груди.

— А это правда, что после Слияния демоны уходят в какой-то другой мир?

Затаив дыхание, жду, что ответит мне на это лаэрд, но в этот раз Курт молчит чуть дольше, словно нарочно испытывая мое терпение.

— Да, — наконец говорит он. — Разве твой демон не рассказала тебе?

Я судорожно сглатываю, опускаю голову и мотаю ей из стороны в сторону, как перегруженный поклажей ослик.

В кабинете наступает продолжительная тишина.

Мое сердце стучит так громко, что, кажется, его легко можно услышать в соседней комнате. Краем сознания отмечаю, как затряслись от страха коленки, а ладошки, нервно теребящие край зеленой блузки, слегка вспотели.

— Курт… — почему-то шепотом говорю я, не поднимая головы. — Курт, у меня нет демона…

Ну вот и все, Яблокова! Закончилась твоя «веселая» жизнь среди богатеньких лаэрдов. Сейчас добрый дядюшка Курт посадит тебя в машинку и отправит в твою маленькую квартирку на задворках вселенной, и станешь ты жить, как и прежде…

— Эва, — сильные пальцы берут меня за подбородок и тянут вверх.

Когда он успел подойти?

Я встречаюсь с ним взглядом и глупо моргаю. Что он сейчас скажет? Наорет или просто молча, с отвращением, укажет на дверь? Нет, Курт чересчур воспитанный, думаю, он улыбнется и своим любимым мягким тоном сообщит, что больше не является моим опекуном, и предложит мне вернуться к обычной жизни.

Ведь если у меня нет демона, то какая, к чертям, из меня лаэра?

— Эва, у тебя есть демон, — уверенно говорит мужчина, мягко улыбаясь. — Ты чистокровная лаэра — это подтвердит тебе любой демон.

— Тогда почему я не слышу ее?

Мужчина легким касание пальцев гладит меня по щеке, убирает темную прядку волос за ушко.

— Радуйся! — негромко смеется он, наклоняется и негромко шепчет мне на ухо: — Поверь, потом ты будешь с грустью вспоминать время, когда она молчала. Демоны такие болтуны… И самое печальное — их не заткнуть!

Что он только что сказал? Их не заткнуть?

Сказанное настолько не в духе «Курта правильного», что я немного теряюсь и почему-то чувствую себя абсолютно беззащитной, когда он вот так смотрит на меня, словно хочет заключить в объятья. Когда он вот так хитро улыбается, словно видит каждую мою мысль насквозь. Когда он вот так держит свою руку рядом с моей, словно хочет переплести наши пальцы…

Яблокова, тебя опять понесло в неправильную сторону! Вспомни: лучшая защита — это нападение!

Он выкинул твой телефон, из-за него ты расхаживала по торговому центру без трусов, а еще он разбудил тебя в семь утра!

— Я против расписания! — встаю в позу.

Курт поднимает брови, а затем начинает негромко смеяться.

— Нет, я вполне серьезно заявляю, что не собираюсь вставать в семь утра, — сердито топаю ногой. — А еще… — облизываю губы. — Еще я не хочу быть у вас на иждивении. Я хочу работать!

Лаэрд поднимает руки вверх и снова смеется.

— Ну, раз ты столь воинственно настроена, то прошу за стол переговоров…

«Переговоры» получились на редкость странными. Каждый пошел на уступки в пользу противоположной стороны, и все вроде бы остались довольны.

В частности, я отвоевала себе час сна, зато лишилась часа личного времени, который теперь должна была посвятить чтению. Тему работы мы тоже затронули, но, обговорив различные варианты, Курт строго напомнил, что сначала я должна наведаться к ограбленным лаэрдам и попытаться устранить дыры в их системе безопасности.

Переговоры завершились с подачи противоположной стороны. Мужчина просто резко встал и пошел к выходу.

— Время, — показывает пальцем на часы Курт, притормаживая у дверей. — Пора немного размять крылья.

Я нехотя поднимаюсь со стула.

— Не так быстро! — подражаю его властным манерам.

Лаэрд разворачивается и с интересом смотрит в мою сторону.

— Кое-кто опоздал на ужин, а летать на голодный желудок не рекомендовано всемирной организацией здравоохранения!

А что такого? Ему значит можно мной командовать, а мне нет?

Курт склоняет голову на бок и широко улыбается.

— Да ну! — удивленно поднимает брови мужчина. — С каких это пор ВОЗ стало известно о существовании демонов? И потом, мы перекусили с Микой в городе.

Громко фыркаю и тянусь к телефону.

— Ой, Курт, ну не выдумывайте, — неодобрительно поглядываю на мужчину, отыскивая нужный инстаграм. — Один несчастный бутерброд и чашка чая — это еще не ужин!

В качестве доказательства выставляю впереди себя сфотографированную Микаэлем тарелку с одиноким бутербродом посредине.

Лаэрд наигранно закатывает глаза.

— И кто из нас кого еще опекает, — фыркает он.

— Вы мне тут поговорите еще, — притворно грожу ему кулаком. — Режим дня нарушать нельзя!

Курт не выдерживает и с громким раскатистым смехом выходит из кабинета. Я кидаюсь следом.

— Куда! — кричу на бегу. — Кухня в противоположной стороне!

Рири

Белые крупные хлопья снежинок мягко опускаются с небес на землю. В их неторопливом скольжении среди тишины ночи есть что-то мистическое. Нечто, не поддающееся словесному описанию.

В такую погоду лучше засесть в теплой комнате у окна, специально не включать в квартире свет и отстраненно наблюдать за плавным скольжением пушистых снежинок.

Спрашивается, какого лешего я мерзну на крыше коттеджа в одном лишь свитере и штанах?

Почему, почему… Да потому, что Курта-упрямого не переспоришь!

— Сейчас проходим трансформацию, под прикрытием снегопада делаем три круга над лесом и возвращаемся, — дает инструкции Курт. — Ветер несильный, но старайся держать высоту не больше пятидесяти метров… Эва, ты слушаешь?

Мотаю головой и обиженно надуваю губы.

Несмотря на все мои угрозы, уговоры и шантаж. мужчина так и не поужинал. Не то, чтобы меня это очень сильно заботило и беспокоило.

Совсем нет! К тому же я вспомнила, каким тяжелым и на редкость упитанным показался мне демон Курта, когда я тащила его в ту памятную ночь нашего знакомства.

Положа руку на сердце, кое-кому будет полезно для здоровья немного поголодать.

А настаивала и показательно дулась только из принципа.

Лаэрд это прекрасно понимал, но делал вид, что его это не касается.

— С моим демоном ты уже частично знакома, так что проблем не должно быть, — заканчивает Курт, берет мои замершие ладони в свои руки, греет. — И помни, я всегда рядом…