Игра на выживание - Алексей Калугин

Минул месяц с того дня, как изгнанники перебрались на берег озера с водопадом. Дети дней не считали – им было еще рано этим заниматься. Каждый день был для них не похожим на остальные. А все вместе они сплетались в причудливую ленту с ярким, замысловатым орнаментом, которую взрослые называют скучным словом «жизнь».

А вот Рикс внимательно следил за своим встроенным в базовую программу календариком. Он уже и не знал, продолжать ли надеяться на то, что скоро – скоро – это сколько? неделя? месяц? год? – за ними придут люди из поселка или федералы из Делла-порта. Или зачеркнуть прошлую жизнь и начать все заново – как говорят люди, с чистого листа? Глядя на детей – одни бегают по берегу, догоняя друг друга, другие заняты серьезными, взрослыми делами, – Рикс думал, что для них, наверное, будет лучше жить как живется, легко и свободно, не сожалея о прошлом и не строя планов на будущее.

А еще всякий раз, заглядывая в календарь, Рикс вспоминал о Браво. Он помнил свое обещание вернуться за универкухом и даже не помышлял от него отказываться. Но в поход через холмы, который займет не один и даже не два дня, он не мог отпустить без присмотра даже опытную, хорошо тренированную группу Ли. Посылать с мальчиками Чарли было нельзя – на пересеченной местности робот-уборщик превратился бы для них в обузу. Значит, нужно идти самому. Но для этого придется оставить детей. Пусть не одних, а с Чарли – все равно несколько дней он не будет знать ничего о том, что происходит в лагере на озере. А значит – будет переживать. Беспокоиться. Нервничать… Что там еще происходит с людьми, когда они надолго расстаются с теми, за кого в ответе?

Каждый день Ли со своими ребятами ходил на охоту и всегда возвращался с добычей. Но в разговоре с Риксом Энг уже пару раз обмолвился о том, что пора бы начать охотиться по-новому. Ли считал, то, чем они занимаются – ставят силки на пискунов, воруют яйца у слепырей, порой сбивают палкой зазевавшуюся птицу, – это не охота даже, а так, сбор даров природы.

Энг так и говорил:

– Мы живем на подножном корме – едим то, что попадется. Скоро слепыри в загоне подрастут и станут нести больше яиц, чем мы по гнездам собираем. А пискунов в клетях уже сейчас в три раза больше, чем было.

Рикс попытался взглянуть на ситуацию с другой стороны:

– Значит, скоро вам вообще не нужно будет ходить на охоту.

– И чем мы тогда заниматься будем? – насупился Ли.

– Нам еще много чего предстоит сделать, – ответил Рикс несколько неопределенно.

Вообще-то, у него уже давно был составлен список самых важных и неотложных дел на ближайшие месяцы, но, по здравом размышлении, он решил, что не стоит озвучивать его целиком – это кого хочешь может вогнать в уныние. А уныние – это как раз то, чего им всем следовало избегать.

– Мы сможем спокойно заняться другими делами, когда научимся обеспечивать себя едой не на день вперед, а на неделю. Лучше – на месяц, чтобы вообще не думать об этом.

– Ну, я даже не знаю… – затянул Рикс.

Он и в самом деле не знал, что ответить.

Зато у Ли все уже было продумано.

– Мы должны охотиться по-другому. Не на пискунов и слепырей, а на крупную дичь.

– Это может быть опасно, – тут же возразил Рикс.

Ван-Страттон показывал ему изображения животных, встречающихся в той же климатической зоне, в которой они находились. Самыми крупными среди них были дикий жирик и безрогий олень. Оба зверя считались травоядными. Но олень, хотя и безрогий, имел длинные, сильные ноги с острыми копытами. А на клыки дикого жирика, торчащие по углам пасти, достаточно было только взглянуть, чтобы отпала всякая охота идти на него с копьем. Пусть даже авторы энциклопедии утверждают, что жирик использует свои клыки исключительно для того, чтобы вырывать из земли коренья, которыми он питается. Однако у Ли охота помериться силой с диким жириком почему-то не пропала. Он сам, да и другие охотники рассказывали, что уже видели в лесу следы и помет крупных зверей. И, если бы не Рикс…