Зеркальный замок - Дженни Ниммо

— Нет, Билли, пока тебе туда нельзя, — предупредил Феникс. — Это опасно.

Они пересекли Соборную площадь, миновали магазин (Билли тоскливо оглянулся) и побежали по Хай-стрит. Билли тяжело дышал и прихрамывал. Ему казалось, что сердце у него колотится где-то в горле и вот-вот выпрыгнет прямо на тротуар. Бегство оказалось испытанием почище нарушения договора: в боку кололо уже просто невыносимо. Вдалеке послышался шум автомобиля, который стремительно приближался. Билли постарался прибавить шагу и обернулся. Лучше бы он этого не делал!

Из тумана у него за спиной возник серый автомобиль. Де Грей!

— Сюда! — скомандовал Саламандр, сворачивая в какой-то темный переулок. — Быстрее, Билли!

Как они добрались до Вершин, Билли уже не помнил: он бежал из последних сил, ничего не видя перед собой, на автопилоте. Он всегда был никудышным бегуном, а тут ему пришлось пробежать полгорода, да еще спасаясь от погони. Билли оставалось только удивляться, что он не рухнул замертво от усталости еще на Соборной площади. Неужели это Огнецы как-то ему помогли?

Феникс словно угадал его мысли:

— Это королевская сила, Билли.

Поднимаясь по крутой улице на Вершины, Билли и коты вынуждены были миновать дом из красного кирпича, обнесенный высокой стеной с железными воротами. На воротах висела табличка «Вилла Мор». Внезапно ворота распахнулись, и из-за забора выскочила четверка рычащих псов — черных ротвейлеров. Их кровожадные глаза нацелились на Билли, с клыков капала слюна. Билли замер, не в силах двинуться с места, но Огнецы не подпустили к нему страшных псов: коты окружили мальчика и зашипели, выгибая спины.

— Не останавливайся, Билли! — велел Саламандр.

Ротвейлеры, рыча, надвигались на них, и ноги у Билли подогнулись. «Эти псы сейчас порвут всех нас в клочья», — подумал мальчик. Но в ту самую минуту, как псы уже изготовились к прыжку, небо расколол голубой трезубец молнии, а затем над Вершинами прогремел могучий раскат грома. Ротвейлеры трусливо присели, заскулили и умчались, воя от ужаса.

— А теперь бегом, Билли! — сказал Феникс. — Беги, если хочешь уцелеть.

Билли оглянулся и увидел фары приближавшегося серого автомобиля, которые все ярче проступали сквозь туман. Он прижал к груди ридикюль с документами и помчался из последних сил. Улица поднималась вверх все круче и круче, но мальчик не сбавлял скорости — и не мог бы сбавить, даже если бы захотел, хотя перед глазами у него плавали красные пятна и грудь разрывалась от боли. Но серый автомобиль неумолимо настигал Билли. Еще немного, и конец!

Вновь прокатился гром, и неожиданно хлынул настоящий ливень. По лицу Билли, смешиваясь со слезами, покатились капли дождя. Стекла очков запотели, он даже не видел, куда бежит.

— Я… больше… не могу! — прорыдал мальчик. — Машина… быстрее! Они меня поймают!

— Нет! — сердито проурчал Феникс и глянул в небо. Из туч спикировал огненный клубок — прямо на серый автомобиль. Шаровая молния! Она ударила в капот — и мотор с грохотом взорвался.

Билли глазам своим не верил.

— Это Танкред? Танкред наслал бурю и молнию? — выдохнул он, глотая слезы вместе с дождевой водой.

— Он самый, — подтвердил Феникс.

Дорога огибала Вершины спиралью, и Билли казалось, что этот подъем никогда не кончится. Дождь хлестал его по лицу. Ветер донес издалека визгливый злобный вопль: «Тебе от нас не уйти, Билли!» Это Флоренс де Грей продолжала гнаться за беглецом, но теперь уже пешком, и поэтому шансы сравнялись.

Билли, пригибаясь, бежал против ветра. Вдруг его осенило: он раскрыл ридикюль, извлек из него пачку договоров и пустил по ветру. Бумаги летели, как осенние листья в бурю, и душу Билли затопило ликование. Никогда еще ему не было так хорошо и радостно! Он загреб еще пригоршню бумаг и швырнул в воздух. И еще, и еще — пока ридикюль не опустел. Ветер бросал белые страницы в разные стороны, дождь нещадно мочил их и прибивал к земле, и Билли мерещилось, будто он слышит измученный шепот обманутых, униженных, обобранных людей, чьи имена теперь смывало с проклятых страниц бурными потоками дождя.

— Правильно! Молодец! — одобрили Билли огненные коты.

Ему вдруг стало легче дышать, и ноги уже не болели. Билли запрыгал от радости и швырнул пустой ридикюль туда, откуда доносился голос Флоренс. Пусть подавится.

— Глупый мальчишка! — донеслось сквозь шум дождя и вой ветра. — Ты еще поплатишься за это! Ты у меня попляшешь!

Чарли любил поспать, тем более по выходным, поэтому, когда в это воскресенье его разбудили спозаранку, он первым делом поднес к сонным глазам будильник. Шесть утра! Ничего себе. Но разбудил Чарли не будильник (кто же будет заводить его на шесть утра в выходной!) — разбудили его шорох и стук, с которым ветви старого каштана бились в окно. Потом раздался звонок в дверь, и Чарли кубарем скатился с кровати. Кого это принесло в такую рань?

Выглянув в окно, он с удивлением увидел знакомый «лендровер». На крыльце нетерпеливо переминался с ноги на ногу человек, которого Чарли отлично знал, — мистер Муар, отец Габриэля, такой же длинный, нескладный и длинноволосый, только с висячими усами. Он уже изрядно промок и настойчиво жал на кнопку звонка. Чарли крикнул в форточку:

— Доброе утро! Иду! Щас иду! Мистер Муар поднял голову:

— А, Чарли! Я… собственно, я за тобой. — Он неуверенно кашлянул, будто не знал, стоит ли делать то, что он делает.

— Как за мной? Почему за мной? — не понял Чарли.

— Понимаешь, какое дело…

Но договорить мистер Муар не успел — входная дверь распахнулась настежь, и на пороге воздвиглась разгневанная бабушка Бон.

— Чего надо? — спросила она еще грубее, чем обычно, даже не подумав поздороваться.

— Я за Ча… — начал мистер Муар, но старуха опять прервала его:

— Вам известно, который час? Вы что, спятили, будить людей ни свет ни заря?

Сон с Чарли уже слетел. Мальчик быстро напялил на себя что попало — потом оказалось, что он надел парадные брюки с самой старой рубашкой и кроссовками, — и пулей понесся в прихожую. Что-то стряслось! Или с самим Габриэлем, или еще с кем-нибудь из компании с Вершин. Танкредом? Лизандром?

Бабушка Бон все еще читала мистеру Муару лекцию о правилах хорошего тона, причем, поскольку сама она никогда не применяла их на практике, то гостя в прихожую не пускала, и мистер Муар топтался на крыльце, мокрый до нитки.

— Пойдем, Чарли, скорее! — воскликнул он, не слушая проповедь старухи.

— И что я скажу его матери? — возмутилась бабушка Бон.

— Скажите, что я у Габриэля! — выпалил Чарли и поспешил за мистером Муаром. Краем глаза он заметил, что из кармана бабушкиного халата торчит пластиковое горлышко бутылки — ну конечно, дынно-яблочный йогурт, любимый йогурт дяди Патона. Надо поставить бабушку на место!