Русский аркан - Александр Громов

– Слушаюсь, – без энтузиазма козырнул Враницкий.

Каперанг еще потоптался без дела, поохал, повздыхал, затем вытянул из кармана носовой платок и обстоятельно высморкался.

– Представить себе не могу, что в команде завелись воры, – проговорил он, спрятав платок на место. – Да к тому же еще и взломщики… Стыд-то какой, господа… Боже, что делается, что делается…

Еще раз тяжко вздохнул и удалился, сокрушенно покачивая головой.

– Это намек? – прямо спросил Розен, как только Пыхачев оказался вне пределов слышимости.

– Вы о чем? – изобразил непонимание Враницкий.

Страшный шрам на лице Розена менял цвет на глазах.

– О том, можем ли мы с вами доверять друг другу. Вы тоже убеждены, что дверь была взломана ради кражи?

– Нет, – признался Враницкий и от облегчения даже лицом просветлел. Старший офицер «Победослава» не любил темнить.

Розен улыбнулся. В скудном свете настенных светильников и «летучей мыши» его улыбка производила впечатление даже на Враницкого.

– Приятно иметь дело с умным человеком…

– Но и не отбрасываю эту версию окончательно, – сейчас же поправился Враницкий. – За свою команду я ручаюсь. Не первый год. Молодец к молодцу. Нет воров. Буяны есть, а воров и взломщиков ищите в другом месте.

– Гардемарины? – спросил Розен и сам же махнул рукой. – Нет, это вряд ли. У мальчишек вся карьера впереди, зачем им?..

– Совершенно согласен. Простите, я должен задать вам вопрос…

– Извольте.

– Ваши морские пехотинцы?

– Исключено, – отрубил Розен.

– Вы уверены?

– Как в себе самом. Своих людей я сам подбирал. Я их знаю.

– Хм…

– Сомневаетесь?

– Ничуть.

– Стало быть, с чего начали, тем и кончили, – констатировал Розен. – Вряд ли это простое воровство. Боюсь, тут кое-что похуже… Давайте-ка пройдем внутрь и взглянем. Не возражаете?

В каюте, некогда занимаемой статским советником Лопухиным, держался устойчивый запах нежилого помещения. Хуже того: помещения давно запертого, да еще в тропиках. Пахло пылью, нагретым металлом, плесенью, чуточку табаком и еще чем-то не слишком приятным, возможно, крысами. Было темно и жарко. Немного возни – и в раскрытые иллюминаторы хлынул солнечный свет. Потянуло свежестью.

А еще в каюте статского советника царил разгром. Чемоданы были распахнуты, их содержимое вытряхнуто на пол. Отдельной кучкой покоились вещи из опустевшего саквояжа; по-видимому, в них копались особенно тщательно. Розен лишь покривил губы, узрев набор отмычек и массу других предметов в том же роде, порожденных прогрессом цивилизации. Несгораемый шкап лежал дверцей вниз. По царапинам на полу было видно, что он не просто свалился, но еще и проехал юзом добрых два фута. Ну, это не взломщик постарался, это волна…

Каюту Лопухина Розен прежде навещал всего дважды, оба раза более месяца назад, причем второй раз совсем бегло – при опечатывании ее. Это почти ничто для обыкновенного человека, но очень много для генштабиста с профессиональной памятью. Достаточно мысленно закрыть глаза – и можно увидеть эту каюту такой, какой она была до разгрома. Если пропало что-то из того, что тогда лежало на виду, это выяснится в течение нескольких минут.

Розен подобрал с пола дагерротипный портрет в рамке. Взглянул и положил на стол изображением вниз. На вопросительный взгляд Враницкого не ответил: если старший офицер еще не слышал сплетен о великой княжне и Лопухине, то их пересказ ничем не поможет. Если слышал, слова излишни. И вообще все это вздор! Не в великой княжне дело.

О чем жалел полковник, так это об отсутствии Лопухина. Личная неприязнь – тоже вздор! Главное, было бы кому квалифицированно заняться расследованием. Надо думать, к этому моменту у статского советника имелось бы полдюжины версий, из коих половина уже была бы отброшена велением логики и дедукции…

Ничего не попишешь. Придется самому.

– Помогите-ка…

Вдвоем они не без труда поставили несгораемый шкап на короткие ножки. Розен потянул за ручку, повертел ее так и этак, дернул что есть силы. Заперто. Ага.

– Кажется, взломщик явился сюда ради содержимого этого шкапа. Взгляните-ка, Павел Васильевич, он пытался его вскрыть. Полагаю, ему сие не удалось. А перед этим он шарил в личных вещах, белье вон вывалил… Не сочтите за труд, загляните в гардероб – там тоже разгром?

– Точно.

– Естественно. Ключ от шкапа Лопухин мог держать, например, в кармане мундира. Взломщик очень спешил, ему было недосуг обращаться с вещами аккуратно. Но самое большое внимание он, как видите, уделил саквояжу. Однако, по всей видимости, не нашел ключа и там.

– Почему вы так думаете? – нахмурился Враницкий, пытаясь поспеть за силлогизмами генштабиста.

– Потому что он пытался взломать несгораемый шкап тем же орудием, каким взломал дверной замок. Вот взгляните – грубые царапины… Нет, ключа он не нашел, и отмычка ему не помогла. До содержимого шкапа взломщик не добрался. Если бы он преуспел в задуманном, зачем бы ему вновь запирать дверцу? Он ведь не мог уничтожить следы взлома двери каюты и понимал, что его… гм… выходка откроется очень скоро. Вы понимаете?

– Кажется, да. Продолжайте.

Розен в задумчивости потер подбородок и, ощутив кончиками пальцев некую шершавость, свидетельствующую о пробивающейся щетине, недовольно поморщился.

– Итак, вывод первый. В первую голову взломщика интересовало содержимое несгораемого шкапа. Согласны?

– Целиком и полностью, – кивнул Враницкий.

– Кстати. Вам случайно не известно, что находится внутри?

– Деньги.

– Ну, это многим известно. Вопрос заключается вот в чем: интересовало ли взломщика что-либо другое? Могут ли в шкапу находиться какие-нибудь секретные документы?

– А вы как полагаете?

– Я полагаю: не только могут, но даже должны.

– Весьма вероятно. – Враницкий морщил лоб, шевелил надбровьями. – Погодите-ка… Накануне выхода из Кронштадта на борт поднимались курьеры. Из Жандармского, насколько я понимаю. Кажется, двое… или трое?.. Нет, вспомнил: точно двое. Один с портфелем, другой с большим пакетом. Надо думать, документы в шкапу имеются.

Розен кивнул.

– Документы из Третьего отделения. Предположительно: особые сведения о команде «Победослава», а также обо мне и моих людях. Много бы я дал, чтобы хоть одним глазком взглянуть на эти бумаги… Скажите, кто, где и как может законным образом вскрыть этот шкап?

– Специальный чиновник при нашем консульстве в Иокогаме, – ответил Враницкий после основательного раздумья. – И то если получит на то санкцию Третьего отделения. В противном случае шкап уедет в Петербург и будет вскрыт только на Литейном… Господин полковник, вы что задумали?