Тютюнин против инопланетян - Алекс Орлов

Вскоре Сергей появился на пару с Борисом Львовичем Штерном.

– Нет, ну такого просто не может быть. Возможна какая-то имитация, но, Сергей, вы же практически эксперт…

Борис Львович замолчал, как только его взгляд наткнулся на роскошный мех котяруса.

– Вот этот? – на всякий случай спросил очарованный директор.

– Этот.

Штерн осторожно коснулся тигровой шерсти, потом деловито помял шкуру.

– Свежая шкура, – заметил он. – Недавно зверя обдирали.

– Вот и Кузьмич то же самое говорит.

– А это, значит, пещерный медведь?

– Так точно, Борис Львович, а вон там на полке мамонт, которого вчера приняли.

– Но… Но товарищи! Дорогие мои товарищи! – с торжественной слезой в голосе произнес Штерн. – Ведь это же Нобелевская премия… – Не найдя поддержки в лице приемщиков, директор как будто протрезвел и уже спокойнее добавил:

– Хотя мы этот мех и так неплохо пристроим. Даже очень неплохо. А Нобелевская премия – с ней столько хлопот.

В этот момент приоткрылась служебная дверь, в щель просунулась голова бухгалтера Фригидина.

– Тырыц-тыц-тырым, тырыц-тыц-тырым…

– Что вы сказали? – спросил Штерн.

– Ничего, Борис Львович! Это я пою! -'радостно сообщил Фригидин. – Тырыц-тыц-тырым, тырыц-тыц-тырым…

– Вы бы лучше работали, Фригидин, чем тут петь. Вы дебет посчитали?

– Посчитал.

– А кредит?

– Тоже.

– И что, сходятся они у вас?

– Они у нас не сходятся. Но я немножко отдохну и снова посчитаю. Куда нам торопиться, годовой отчет еще не скоро… Кстати, Борис Львович, а вы случайно в Израиль не собираетесь уезжать, а? К примеру, насовсем?

– Да нет, до сегодняшнего дня не собирался, – ответил озадаченный директор.

– А жаль. Вы подумайте, Борис Львович. Вы можете уехать и жить себе на Мертвом море, а я стану вашим опытным и надежным менеджером…

От такой наглости Штерн так растерялся, что лишь молча открывал и закрывал рот. Фригидин же между тем продолжал грезить наяву.

– Я уже все продумал, Борис Львович. «Втормехпошив» я переименую в «Калерию Дмитриевну» – это мою матушку так зовут. Дальше я потребую от секретарши Елены Васильевны, чтобы она со мной жила в первой половине дня, а во второй пусть работает. Так. – Фригидин прикрыл от восторга глаза и уже начал загибать пальцы. – В-третьих, я уволю Тютюнина – он груб и кормил меня сахаром. В смысле закармливал. А еще яйца всякие на работу таскает, а они, может быть, заразные. Так, потом я заставлю Тур-бинова постричься и чтобы от него не воняло перегаром, это в-пятых. А… И еще, пусть уж Елена Васильевна живет со мной не в первой половине дня, а круглосуточно, я же еще вполне молодой мужчина. Вот, пожалуй, и все, Борис Львович. Ну что, согласны уехать в Израиль?

К директору наконец вернулся дар речи.

– Я буду думать, Фригидин. А вам, пока вы еще не стали опытным и надежным менеджером, лучше возвратиться в бухгалтерию,

– Хорошо, Борис Львович, я ухожу, но вообще-то не прощаюсь.

Когда Фригидин наконец удалился, Штерн перевел дух и, указав пальцем на приоткрытую дверь, попросил:

– Сергей, не в службу, а в дружбу, если будет такая возможность – дайте Фригидину в морду.