Демон пробуждается - Роберт Энтони Сальваторе

— Неужто ты думаешь, что этот красавчик за столиком у окна пришел сюда ради меня? — лукаво спросила она. — Долго ему еще дожидаться?

Что оставалось делать Киске? Она подошла к нему с холодным выражением лица и спросила, чего он хочет. И снова он не стал оказывать на нее никакого давления, просто заказал вина.

Когда он появился в следующий раз, Петтибва, огорченная поведением девушки, более настойчиво отослала ее к его столику. А потом вообще на некоторое время покинула таверну и вернулась вместе с Греди.

— По моему разумению, это тянется что-то уж слишком долго, — сказала она, обращаясь к сыну.

Тот засмеялся, взял Киску за руку и повел к молодому человеку.

Она сопротивлялась изо всех сил — до тех пор, пока не заметила любопытные взгляды и улыбки посетителей, по всей видимости, догадывающихся, что происходит.

Киска выдернула у Греди руку.

— Хорошо, пошли, — угрюмо пробормотала она таким обреченным тоном, словно Греди был поври, который захватил ее и теперь затаскивал на свой корабль.

Юноша узнал Греди и улыбнулся.

— Приветствую вас, господин Билдеборох, — сказал Греди, низко поклонившись.

— И я вас тоже, господин Чиличанк, — ответил Билдеборох, хотя остался сидеть и не стал кланяться.

— Вы наверняка знакомы с моей… — Греди сделал паузу, подыскивая подходящее слово, а Киска залилась краской и с трудом сдержалась, чтобы не шлепнуть его по затылку, — …сестрой, — закончил Греди. — Приемной, конечно.

— Да, — ответил Билдеборох. — Она слишком хороша, чтобы быть вашей родной сестрой!

Греди сжал губы, но что правда, то правда: между ним и Киской не было ни малейшего сходства. Девушка, несомненно, была прекрасна даже в своем простеньком наряде официантки — длинные золотистые волосы, ясные, искрящиеся глаза глубокого голубого оттенка, шелковистая, чуть смуглая кожа. Все в ней было совершенно — глаза, нос, прекрасно очерченный рот, длинные, стройные ноги, изящные руки. Походка тоже усиливала это впечатление — легкая, плавная, грациозная.

— Ее зовут Бедная Киска, — сказал Греди с оттенком легкого презрения. — Или, по крайней мере, это имя ей дал Грейвис, мой отец, когда подобрал ее.

— Сирота? — с сочувствием в голосе спросил Билдеборох.

Киска кивнула; по выражению ее лица молодой человек догадался, что она не хочет развивать эту тему.

— Ну вот, Киска, — продолжал Греди, — я представляю тебя господину Коннору Билдебороху из Чезвайнд-Мэнор. Отец господина Билдебороха — брат барона Билдебороха, одного из самых влиятельных людей графства Палмарис; третий человек после герцога. И конечно, оба они вхожи к королю.

Киска понимала, что все это должно было произвести на нее необыкновенное впечатление, но, по правде говоря, все эти знатные люди были так далеки от нее, что она не вникала в тонкости их родственных взаимоотношений. Ну, она, по крайней мере, улыбнулась юноше — а она мало кого удостаивала этой чести, — и он улыбнулся в ответ.

— Благодарю, что представили меня, — сказал Коннор Греди таким тоном, что любой догадался бы — он хочет остаться с девушкой наедине.

Греди не надо было уговаривать. Он едва не толкнул Киску прямо на колени молодому человеку, коротко поклонился и вернулся в матери, расплывшейся в довольной улыбке.

Киска вздрогнула, оглянулась через плечо и поправила платье. Лицо у нее пылало, и чувствовала она себя последней дурочкой, но Коннор в вопросах ухаживания явно был не новичок.

— Все эти недели я приходил в гостиницу, тайно надеясь, что вам снова будет угрожать опасность, — заявил он, застав Киску врасплох.

— Довольно странное желание, — с иронией сказала девушка.

— Ну, мне страстно хотелось показать, что я готов защищать вас от кого угодно.

Киска сдержалась, чтобы не состроить гримасу: снисходительный тон и сама суть заявления задели ее гордость — по мнению Киски, ни в какой защите она не нуждалась. Однако она сдержалась, потому что чувствовала — молодой человек не хочет обидеть ее.

— Разве такое не может случиться? — Он налил немного вина в чистый стакан и предложил его Киске. — Злодеи нападают на юную девицу, и тут появляется герой и спасает ее. — Киске не совсем был понятен его тон, но в одном она не сомневалась — он не смеется над ней. — Вздор, конечно. Может, я надеялся, что сам стану объектом нападения, и тогда вы спасете меня.

— И с какой стати я должна это делать?

Едва произнеся эти слова, Киска тут же пожалела о них, но Коннор лишь искренне рассмеялся.

— В самом деле, с какой стати? В конце концов, той ночью я немного опоздал. И, повторяю, спасать мне пришлось не столько вас, сколько ваших обидчиков!

— Вы смеетесь надо мной?

— Я восхищаюсь вами, юная леди, — ответил Коннор.

— Ну, и что прикажете делать? Упасть в обморок от счастья? — В голосе Киски все явственнее звучали саркастические нотки. — Или, может, выбежать из гостиницы и поискать каких-нибудь бродяг, чтобы ваша гордость оказалась удовлетворена?

И снова он расхохотался — так искренне, от души, что Киска, вопреки собственному желанию, рассмеялась тоже.

— Вы смелая девушка, — заметил Коннор. — Чем-то похожая на дикого пони!

Смех замер на устах у Киски. В этом сравнении было что-то… Что-то ускользающее от ее понимания, но явно приятное и в то же время щемяще-болезненное.

— Прошу прощения, — тут же извинился Коннор. — Я не хотел обидеть вас.

Дело совсем не в этом, подумала Киска, но промолчала. Она кивнула и с трудом улыбнулась.

— Меня ждут дела…

— Вы не против прогуляться со мной после работы? — спросил Коннор. — Я ждал несколько недель — больше месяца, точнее говоря, — прежде чем хотя бы узнал ваше имя.

Киска растерялась, не зная, что ответить.

— Мне нужно спросить Петтибву, — сказала она, главным образом чтобы оттянуть время.

— Я заверю ее, что она может за вас не волноваться. — Молодой человек начал подниматься.

Киска сжала его плечо — и откуда в юной девушке такая сила, удивился он — и усадила обратно.

— Не нужно.

Она снова улыбнулась Коннору, подвинула к нему стакан, из которого так и не отпила ни глотка, и ушла.

— Ох, на мой взгляд, он такой симпатичный! — воскликнула Петтибва, спустя некоторое время застав Киску в маленькой кухне.

Она захлопала в ладоши, просто сияя улыбкой, а потом от полноты чувств заключила Киску в могучие объятия.

— Что-то не заметила, — с безразличным видом ответила та.

— Да неужели? — Отстранившись, Петтибва внимательно вглядывалась в ее лицо.

— Ты смущаешь меня.