Драконы Исчезнувшей Луны - Трейси Хикмэн

— Твоя история отвечает на некоторые вопросы, касающиеся Мины, — согласился Герард, — но как же насчет самого Единого Бога? Лично у меня на почве всего увиденного и услышанного складывается такое впечатление, что он тратит все силы на вербовку мертвых для своей армии.

— Я пыталась это выяснить, — сказала Одила, и лицо ее омрачилось при воспоминании о той ужасной ночи, когда она и Герард в числе других Соламнийских Рыцарей сражались с душами мертвецов. — По словам Мины, мертвые служат Единому Богу по доброй воле. Они рады оставаться в мире, который когда-то любили, и общаться с теми, кто живет в нем сейчас.

Герард хмыкнул:

— Они не были рады, когда увидели меня.

— Умершие не причиняют вреда живым, — насупилась Одила. — Если они и кажутся угрожающими, то только потому, что им не терпится возвестить нам о Едином Боге.

— А, так, значит, в ночь нападения души мертвых просто пытались обратить соламнийцев в новую веру! — съязвил Герард. — Правда, пока они наставляли нас на путь истинный, люди Мины влетели на красных драконах в Солант и убили несколько сотен человек, но это, очевидно, тоже было частью проповеднической миссии. Вот только какова ее конечная цель? Добыть для Единого Бога побольше душ?

— Ты видел чудеса исцеления, совершаемые Миной, — напомнила Одила, глядя Герарду прямо в глаза. — И слышал от нее о смерти двух ужасных великих драконов. Воистину Бог вернулся в мир, и все твои колючие насмешки ничего не изменят. — Она ткнула ему пальцем в грудь. — Тебе страшно. Ты возомнил себя полновластным хозяином своей судьбы и теперь боишься узнать о планах Единого Бога, поскольку они могут отличаться от твоих собственных.

— Если ты хочешь сказать, что я боюсь оказаться в рабстве у Единого Бога, то это правда, — парировал Герард. — Я действительно сам принимаю решения и не собираюсь доверять их никому другому.

— Оно и видно, — ехидно согласилась Одила.

— А хочешь узнать мое мнение? — И Герард так пихнул ее в бок, что она отлетела на шаг в сторону. — Ты устроила в своей жизни грандиозный бардак и теперь надеешься свалить уборку на доброго Единого Бога, который придет и расставит все по своим местам.

Одила вспыхнула, отвернулась и хотела уйти, но рыцарь поспешно схватил ее за руку.

— Прости. Я не должен был этого говорить. Просто у меня сдали нервы. Ты права: я не понимаю смысла происходящего и потому боюсь его.

Одила по-прежнему стояла, отвернув от Герарда свое мрачное лицо, однако вырваться все же не пыталась.

— Мы оба находимся здесь в затруднительном положении, — понизил голос Герард. — Обоих нас подстерегает опасность, и мы не можем позволить себе ссориться. Ну так что, мир?

Он отпустил ее и протянул ей свою руку.

— Мир, — ответила Одила, поворачиваясь и пожимая ее. — Только я не чувствую никакой опасности. Мне кажется, приди сюда даже все Соламнийские Рыцари разом, Мина встретила бы их с распростертыми объятиями.

— Ага, и с мечом в каждой руке, — пробормотал Герард себе под нос.

— Что ты сказал?

— Да так, не важно. Слушай, ты могла бы кое-что для меня сделать. Небольшое одолжение...

— Я не буду шпионить за Миной, — отрезала Одила.

— О, никто не собирается делать из тебя шпионку, — поспешил заверить ее Герард. — Я видел в тюрьме своего друга. Его зовут Палин Маджере. Он маг. Бедняга выглядит очень скверно, и мне интересно знать, не могла бы Мина... вылечить его. Только не упоминай при ней моего имени, — добавил он. — Просто скажи, что ты увидела Палина и подумала... в общем, все должно прозвучать так, как будто это твоя собственная идея.

— Понимаю, — улыбнулась Одила. — Ты все-таки веришь в Божественный дар Мины.

— Да. Возможно. Очень может быть, — согласился Герард, не желая вступать в новый спор. — Ох, да, еще одно: я слышал, Мина ищет Тассельхофа Непоседу — кендера, который был со мной. Ты помнишь его?

— Конечно. — Взгляд Одилы сразу стал тревожным. — А почему мы вдруг заговорили о нем? Ты его видел?

— Я хочу узнать, зачем он понадобился Единому Богу. Может, это просто какая-то шутка?

— Ничего подобного, — сказала Одила. — Кендеру не следует появляться здесь.

— А разве есть такое место, где кендерам следует появляться?

— Я говорю серьезно, Герард. Это очень важно. Так ты видел его?

— Нет, — ответил рыцарь, благодарный судьбе за то, что на сей раз ему не нужно было лгать. — Не забудь про Палина, ладно? Палин Маджере. В тюрьме.

— Не забуду. А ты следи за появлением кендера.

— Хорошо. Где мы сможем встретиться?

— Я всегда здесь. — Одила указала рукой в сторону Храма.

— Ах да. Мне следовало бы догадаться. Ты... ты молишься Единому Богу? — неуверенно спросил Герард.

— Да.

— И он внемлет твоим молитвам?

— Ты ведь здесь, не правда ли? — услышал он. Одила не острила. Она была серьезна. Улыбнувшись и помахав Герарду рукой, она направилась обратно в Храм.

Герард смотрел ей вслед, не в силах вымолвить ни слова. Наконец к нему вернулся дар речи.

— Я не... — закричал он ей вслед. — Я не... ты не... Твой Бог не... А, бесполезно.

Решив, что на сегодняшний день он совершил уже достаточно ошибок, Герард развернулся и зашагал прочь.

Минотавр внимательно наблюдал за горячим спором двух соламнийцев: вне всякого сомнения, они были шпионами. Галдар стал продвигаться в их сторону в надежде подтвердить свои подозрения. Увы, в городской обстановке огромному человекобыку было очень сложно оставаться незаметным. Все, что он мог сделать, — это подкрасться как можно ближе к янтарному саркофагу Золотой Луны, рядом с которым стояли Герард и Одила. Сначала до минотавра доносился лишь приглушенный шепот, но в какой-то момент спорившие забылись и начали говорить во весь голос.

«Тебе страшно. Ты возомнил себя полновластным хозяином своей судьбы и теперь боишься узнать о планах Единого Бога, поскольку они могут отличаться от твоих собственных».

«Если ты хочешь сказать, что я боюсь оказаться в рабстве у Единого Бога, то это правда. Я действительно сам принимаю решения и не собираюсь доверять их никому другому».

Потом голоса снова стихли. Соламнийцы говорили не о мятеже, а о религии, однако Галдар был обеспокоен. Он оставался в тени саркофага еще долгое время после того, как женщина вернулась в Храм, а рыцарь отправился в свой штаб, пылая от гнева и разочарования. Возбужденно бормоча что-то себе под нос, он прошел в двух шагах от минотавра, даже не заметив его.

У соламнийцев и минотавров всегда было много общего, и на протяжении всей истории Кринна два народа ссорились именно из-за незначительных различий, существовавших между ними. И те, и другие придавали огромное значение личной чести. И те, и другие ценили чувство долга и преданность. И те, и другие восхищались храбростью. И те, и другие поклонялись своим Богам, пока те не ушли. Да и Боги их также являлись Богами чести, преданности и храбрости, только один сражался на стороне Света, а другой — на стороне Тьмы.