Смеющийся труп - Лорел Гамильтон

— Верно, зато талантливый.

— Мы решили больше его не использовать.

— Молодцы, — сказала я. — Однако он по-прежнему на службе у «Аниматор Инкорпорейтед».

Дольф покачал головой:

— Я не доверяю Эвансу.

— А я — вообще никому, — сказала я. — Так что будем делать?

Дольф улыбнулся:

— Твоя взяла.

Во второй пакетик я осторожно, чтобы не повредить, положила немного травы. Потом проползла к голове могилы и раздвинула стебли. Никаких следов. Проклятие! Надгробие сбросили с основания. Разбили в куски. И унесли. Вот черт.

— Зачем понадобилось уносить надгробие? — спросил Дольф.

— Имя и дата могли дать ключ к тому, для чего оживили зомби и что пошло не так, как надо.

— В каком смысле «не так»?

— Можно с помощью зомби убить одного или двух человек, но никто не стал бы приказывать ему устраивать массовую резню.

— Разве что сумасшедший, — заметил Дольф.

Я посмотрела на него.

— Это не смешно.

— Разумеется, нет.

Сумасшедший, который способен оживлять мертвецов. Зомби-убийца в руках маньяка. Чудесно. И если он — или она — смог сделать это один раз…

— Дольф, если это действительно сумасшедший, он может не ограничиться одним зомби.

— И в этом безумии не будет своей системы, — добавил Дольф.

— Проклятие!

— Вот именно.

Отсутствие системы означало отсутствие мотива. А отсутствие мотива означало невозможность вычислить преступника.

— Нет, я в это не верю.

— Почему?

— Потому что если поверить, остается только повеситься. — Я вынула из кармана перочинный нож и принялась скоблить то, что осталось от надгробной плиты.

— Порча надгробий карается законом, — сказал Дольф.

— Давай карай. — В третий пакетик я смахнула каменную крошку и положила туда же обломок известняка размером с мой большой палец.

Потом я убрала мешочки и нож в карманы комбинезона.

— Ты всерьез полагаешь, будто Эвансу удастся что-то прочесть по этим кусочкам?

— Не знаю. — Я посмотрела вниз, на могилу. Истребители стояли чуть в отдалении. Дают нам возможность поделиться секретами. Какая предупредительность. — Понимаешь, Дольф, надгробие они, может, и уничтожили, но могила-то никуда не делась.

— Зато делся труп, — сказал он.

— Верно, но гроб мог бы нам кое-что рассказать. Что-нибудь полезное.

Дольф кивнул:

— Ладно, я получу разрешение на эксгумацию.

— Разве нельзя просто разрыть ее сегодня же ночью?

— Нет, — сказал Дольф. — Я должен играть по правилам. — Он посмотрел на меня тяжелым взглядом. — И я не хочу, вернувшись, обнаружить разрытую могилу. Уликам никто не поверит, если ты в нее заберешься.

— Уликам? Ты серьезно надеешься, что дело дойдет до суда?

— Да.

— Дольф, мы должны только избавиться от этого зомби.

— Мне нужны ублюдки, которые его оживили, Анита. Нужны, чтобы предъявить им обвинение в убийстве.

Я кивнула. В душе я была с ним согласна, но считала, что из этого вряд ли что-нибудь выйдет. Впрочем, Дольф — полицейский, ему приходится заботиться о законе. Меня заботили более простые вещи — например, как остаться в живых.

— Я сообщу, если Эванс скажет что-то полезное, — пообещала я.

— Да уж, постарайся, пожалуйста.

— Где бы ни была эта тварь, Дольф, здесь ее нет.

— Но она вышла отсюда?

— Да.

— И убивает еще кого-то, пока мы тут гоняемся за собственным хвостом.

Мне хотелось похлопать его по плечу: мол, все в порядке, старина Дольф. Но я знала, что это неправда. Я понимала, что он сейчас чувствует. Мы гоняемся за собственным хвостом. Даже если это могила зомби-убийцы, все равно мы не знаем, где искать его самого. А мы обязаны его найти. Найти, заманить в ловушку и уничтожить. Вопрос на шестьдесят четыре тысячи долларов: успеем ли мы выполнить эту программу до того, как зомби снова захочет есть? У меня не было на это ответа. Нет, тоже вранье. Ответ у меня был. Только он мне не нравился. Где-то там, в городе, зомби уже проголодался.